Скрежет в костях Заблудья - Arden

— Садитесь, — скомандовал он. — Хватит бардак разводить. Сейчас правду говорить будем. Раз уж Книга вернулась.

Он подошел к рюкзаку, лежащему на полу. Потрогал его лапой. Одернул, словно обжегся.

— "Питаюсь я ею"... — передразнил он Игната. — Скажешь тоже.

Чур поднял глаза на людей.

— Я не питаюсь, Игнат. Я фильтрую.

— Что? — не понял старик.

— Фильтрую! — крикнул Чур. — Ты думаешь, почему Иван за три дня сгорел? Потому что он Книгу голыми руками брал! Прямо к сердцу прижимал! А там радиация такая — Хиросима отдыхает. Там тьма концентрированная.

Чур начал ходить взад-вперед по комнате, заложив руки за спину.

— Вера когда Книгу взяла — она бы через неделю следом за Иваном ушла. Сердце бы встало. Нельзя человеку такую тяжесть в одно лицо нести.

И тогда я вмешался.

Я стал между ней и Книгой. Как прокладка. Как заземление.

Вся чернота, вся боль, что из Книги лезла — она сначала через меня проходила. Я её на себя брал. Меня ломало, меня выкручивало, я шерсть клочьями терял!

Он ткнул себя в грудь.

— Я от этой "силы" болел тридцать лет! Но зато Вера получала Книгу уже... очищенной. Остывшей. Поэтому она и прожила столько. Поэтому она смогла Долги записывать и с ума не сойти.

Алёна слушала, прикрыв рот рукой.

Паразит? Нет. Он был щитом. Живым щитом, который тридцать лет принимал на себя удар, чтобы бабушка могла жить.

Игнат сидел, открыв рот. Его лицо медленно краснело. Стыд проступал сквозь загар и сажу.

— Так ты... — прохрипел он. — Ты собой рисковал?

— А кем мне еще рисковать? — пожал плечами Чур. — Я домовой. Моя работа — хозяйку беречь. Если хозяйка умрет — дом умрет. А я с домом умру. Всё просто.

Он подошел к столу, поднял с пола кружку (чудом не разбившуюся), дунул на неё.

— Так что не вам меня судить. Я свой пост сдал. Вера умерла своей смертью, в тепле, в своей кровати. Я задачу выполнил.

— Прости, Чур, — тихо сказала Алёна. — Мы не знали.

— Не знали они... — ворчал Домовой, но уже без злости. Просто по инерции. — Ладно. Проехали.

Он посмотрел на Книгу.

— Теперь о главном. Почему Книга здесь. И почему Вера её тебе оставила.

Чур запрыгнул на стул. Теперь он говорил как учитель, объясняющий нерадивым ученикам сложную теорему.

— Игнат думает, что Книгу можно переписать. Вычеркнуть долги.

Старик кивнул.

— Да. Кровью Хозяина.

Чур грустно улыбнулся.

— Красивая идея. Романтичная. Иван тоже так думал. Только вот... — он сделал паузу. — Флакона нет.

— Как нет? — Игнат вскочил. — Иван принес! Я видел!

— Принес, — кивнул Чур. — И Вера его хранила. В подполе, за иконой. Только вот закончился он, Игнат. Двадцать лет назад.

— Куда он делся?! — рявкнул старик.

— Вера истратила, — спокойно сказал Чур. — На тебя.

Игнат замер.

— На меня?

— А ты думал, почему Лес тебя не трогал все эти годы? — Чур прищурился. — Ты живешь на границе. Ты ходишь по его тропам. Ты знаешь его тайны. И он тебя терпит?

Чур покачал головой.

— Хозяин тебя приговорил в тот же день, когда вы Книгу украли. Ты должен был сдохнуть от рака, от волка, от пули. Но Вера... Вера вычеркнула твой долг.

Она взяла флакон. Там было всего три капли. Крови Хозяина мало не бывает, она дорогая.

Она потратила всё. Вычеркнула твое имя из списка "На убой".

Поэтому ты жив, старый дурак. Она купила твою жизнь ценой единственного оружия, которое у нас было.

Игнат рухнул на табурет, словно у него подрезали жилы.

Он закрыл лицо руками. Его плечи затряслись.

Двадцать лет он винил себя. Двадцать лет он ненавидел Веру за то, что она стала "тюремщицей". А она спасла его. Потратила на него самое ценное.

Алёна подошла к нему, положила руку на плечо. Старик плакал беззвучно, страшно.

Чур молчал, давая ему время.

— И что теперь? — спросила Алёна, когда Игнат немного успокоился. — Флакона нет. Переписать Книгу нельзя. Вернуть нельзя. Что бабушка планировала?

Чур вздохнул.

— У Веры был другой план. Сложнее. Она знала, что умирает. И знала, что если Книга останется бесхозной хоть на час — барьер падет.

Она хотела передать Книгу тебе. Но не просто как вещь.

Она хотела научить тебя быть... не Хранителем. А Терминатором.

— Кем? — удивилась Алёна.

— Разрушителем, — пояснил Чур. — Вера искала способ уничтожить Книгу, не взорвав половину области. И она нашла что-то. В записях самого первого Хранителя, еще дореволюционного.

Чур почесал за ухом.

— Там ритуал нужен. Сложный. Нужно найти Источник. То место, где Книга родилась. Сердце Леса. И не вернуть её туда, а... растворить.

— Растворить?

— Ага. Как соль в воде. Чтобы сила Хозяина вернулась в землю, но не к нему, а в природу. Чтобы цепь разорвалась.

Чур посмотрел на них.

— Вера не успела. Сердце прихватило раньше. Она успела только письмо написать и Ключ заговорить.

Так что теперь этот план — на тебе, внучка.

Искать Источник. Идти в самое пекло. И делать то, что не успела бабка.

Алёна молчала.

Задача выросла до масштабов невозможного. Найти Сердце Леса. Уничтожить артефакт.

Но теперь она знала: она не одна.

С ней Игнат (который теперь в вечном долгу перед Верой). И Чур (который не паразит, а щит).

— Мы найдем, — сказал Игнат глухо. Он поднял голову. Глаза были красными, но сухими. — Я Лес знаю. Я найду эту дыру, откуда всё полезло.

— Найдем, — кивнул Чур. — А пока...

Он хлопнул в ладоши.

— Жрать хотите?

Вопрос прозвучал так неожиданно и буднично, что Алёна улыбнулась.

— Хотим, Чур. Очень хотим.

— Ну так чего сидим? — Домовой спрыгнул со стула и деловито пошел к печке. — Игнат, воды принеси. Алёна, доставай тушенку. У нас тут военный совет, или поминки? Живем пока!

Игнат, кряхтя, взял ведро.

Алёна полезла в рюкзак за банками.

Книга лежала на дне. Холодная. Тяжелая.

Но теперь она не казалась такой страшной.

Потому что теперь между ней и Книгой стояли двое. За окном выл Лес. Тихие бродили по улицам. Хозяин копил злобу в чаще.

А в доме на краю Заблудья затрещали дрова в