Топофилия. Исследование окружающей среды. Восприятие, отношение и ценности - И-фу Туан

В другом месте Симпсон охарактеризовал пейзаж как «до тошноты яркий», на который невозможно смотреть «без отвращения», «пока ваша привычка к нему не примирит вас с этим». В мае 1851 года Джон Расселл Бартлетт, американский уполномоченный в Пограничной комиссии США и Мексики, пересек юго-западные равнины Нью-Мексико. Он охарактеризовал их как «бесплодные и до крайности унылые», вызывающие у человека «тоску и отвращение к постоянно повторяющемуся однообразию равнин и гор, растений и живых существ». «Неужели это та самая земля, – восклицал Бартлетт, – которую мы приобрели за такую цену, и вынуждены исследовать и охранять?» В более позднем отчете, подготовленном для Пограничной комиссии, У. Х. Эмори утверждал, что Великие равнины к западу от сотого меридиана «совершенно непригодны для ведения сельского хозяйства, пока не продвинетесь достаточно далеко на юг, чтобы ощутить влияние тропических дождей… или на запад, к последним склонам над Тихим океаном».

Индейцы и англо-американцы в Нью-Мексико

Образованные люди, исследующие страну или намеревающиеся в ней поселиться, часто пишут об этом. Нам доступны их впечатления, зафиксированные в текстах. Они однозначны. Как правило, они либо носят специализированный характер, либо несколько поверхностны. Специализированный характер связан с выполнением определенных задач, возлагающихся на топографов и разведчиков, поверхностность – с тем, что поселенцы воспринимают новую среду обитания через призму своего предыдущего опыта. Когда люди оседают где-то и до какой-то степени приспосабливаются к новым условиям, становится нелегко разобраться в их восприятии окружающей среды, поскольку, становясь местными, они теряют желание описывать свою новую родину или сравнивать ее с другими местами. Поводы для того, чтобы высказываться по поводу окружающей среды, возникают редко. То, как они действительно к ней относятся, выражается в хозяйственной деятельности, поведении и стиле жизни. Описав первоначальные впечатления пришельцев от Нью-Мексико, обратимся к тому, как эту местность воспринимали оседлые люди.

Социологи Эвон Вогт, Этель Альберт и их коллеги изучали пять групп населения северо-запада штата Нью-Мексико – навахо, зуни, испано-мексиканцев, мормонов и техасцев266. Согласно их исследованию, среди этих пяти групп наиболее выраженные различия в отношении к окружающей среде наблюдаются между индейцами и англо-американцами (мормонами и техасцами). Индейцы веками жили на этих землях, приобретя глубокое знание территории и ее ресурсов. Они не считают, что природа должна быть покорена из чисто экономических целей или ради испытания мужественности. Индейцы занимаются собирательством и охотой, однако эти занятия имеют не только хозяйственный характер, но также имеют огромное значение для их религиозной жизни. Индейцы навахо, например, используют растения в лечебных ритуалах, а зуни украшают еловыми ветками участников танцев в честь духов качина267. Мормоны и техасцы единодушны в том, что природа должна быть подчинена. Бог дал человеку власть над всей землей. Он поручил человеку превратить пустыню в сад. Такими богословскими догмами сформированы представления мормонов. Техасский фермер несколько меньше думает о Боге, но его отношение к природе столь же деспотичное. И мормоны, и техасцы любят охотиться. Это мужской спорт, занимаясь которым можно на время забыть про женщин и проявить свою мужественность, подстрелив оленя и притащив его к домашнему очагу.

Между англо-американцами, разумеется, существуют различия. С точки зрения техасцев мормоны – необычные люди, и они видят что-то непривлекательное в тесной близости их жилищ. С точки зрения мормонов, большие расстояния между домами техасцев свидетельствуют об утрате общинной жизни. Они практикуют земледелие в пустыне, что представляется расточительным. Они не орошают поля и выглядят не вполне цивилизованными. В них перемешаны фанфаронство и суеверия. Возьмем техасского фермера, выращивающего фасоль. Земледелие в его местности рискованное, осадки непредсказуемы. Никогда нельзя гарантировать урожая. Он не в силах контролировать засуху и все-таки нуждается в том, чтобы чувствовать себя хозяином своей судьбы. Результат сказывается на его личности: азартном поведении и похвальбе, даже если единственное, чем можно гордиться, – это масштабы неурожая. Техасец также демонстрирует готовность верить в шарлатанские способы исправления природы, такие как лозоходство и разные непроверенные способы вызывать дождь268.

Мировоззрение навахо и зуни имеет много общего. И те и другие верят в священную силу, которой наделены люди, животные, места и мифические существа, и при этом часть существ и объектов обладает ею в большей степени, чем остальные. Когда все священные силы работают сообща, возникает гармония. Большая часть ритуалов навахо и зуни направлена на поддержание этой гармонии и ее восстановление в случае, если она нарушена. Гармония – центральная ценность для обеих культур, и на этом держится комплекс установок, связанных с человеком и природой. Однако навахо и зуни обладают разной социальной организацией и экономикой, и эти различия отражаются в некоторых их представлениях о религии и природе. Как мы уже упоминали выше, у зуни сильно развито чувство центра – Срединного места, соотносимого с их поселением и отождествляемого с их замкнутой на себе культуре. Навахо живут отдельными хоганами269. Их социальная организация, как и их мировоззрение, менее упорядочены. У них нет единого центрального места. Каждый хоган по сути своей центр, в котором могут осуществляться церемонии. Кажется, что для навахо пространство имеет меньшую определенность, однако они обладают четко выраженным чувством границы своей территории как священного пространства, ограниченного четырьмя священными горами. Обе культуры признают верховенство Солнца, разделяют общую цветовую символику и почитают священное число «четыре», однако, в отличие от зуни, у навахо нет календарного цикла, регулирующего ритуальную жизнь и обеспечивающего постоянный поток благодарений. Эти два народа по-разному трактуют такие категории, как «красивый» и «уродливый». Для зуни «красивый» – образ изобилия и благополучия, то есть плоды труда. Для навахо это картина зеленого летнего ландшафта, поддерживающего жизнь. «Уродливый» на языке зуни – трудности, связанные с обретением средств к существованию, и порочность человеческой натуры. Навахо, с другой стороны, склонны полагать «уродливым» нарушение естественного порядка вещей, все, что пробуждает воспоминания о нужде, страдающей от засухи земле, болезнях, несчастных случаях и чужаках. Символизм, приписываемый ландшафту, более характерен для навахо, нежели для зуни. Последних больше волнуют личные и общественные отношения270.

Как менялось отношение к окружающей среде: горы

Изменения в архитектурных стилях отражают изменения в технологиях, экономике и в том, что люди считают ценным в окружающей их среде. Изменения в использовании сельскохозяйственных земель также отражают технические инновации, новые тенденции в маркетинге и предпочтения в еде. Впрочем, такие явления, как горы, моря и пустыни, не поддаются легкому человеческому контролю. Нравится это нам или нет, но эти вещи составляют неотъемлемую часть нашего мира. Человек относится к этим непокорным природным элементам, как правило, эмоционально, одновременно трактуя их и как возвышенные обители богов, и как уродливые, отвратительные прибежища демонов. В современную эпоху эмоциональность отношения к природе значительно смягчилась, однако в нем по-прежнему присутствует сильный эстетический элемент, скрыть который непросто. Как уже было отмечено, ландшафт Нью-Мексико когда-то считался «отвратительным», «тошнотворным» и «однообразным». Сейчас штат претендует на звание «Земли очарования»271 и может похвастаться развитой туристической индустрией.

Чтобы увидеть, как со временем может меняться отношение к природе, обсудим горы. На раннем этапе истории человечества к горам относились с благоговением. Они возвышались над населенными равнинами, были удаленными, труднодоступными, опасными и неприспособленными для повседневных нужд человека. Люди самых разных частей света восхищались горами как пространством соединения неба и земли. Гора считалась центральной точкой, мировой осью, местом, исполненным сакральной энергии, где человеческий дух мог совершить переход с одного на другой уровень космоса. Поэтому в месопотамской религии «Гора Земли» объединяла землю и небеса272. Зиккурат, шумерская ступенчатая