Топофилия. Исследование окружающей среды. Восприятие, отношение и ценности - И-фу Туан

пирамида, считался холмом, видимым издалека. Шумеры понимали его как космическую гору. Гора Меру индийской мифологии располагалась в центре мира под Полярной звездой. Яванский храм Боробудур был архитектурным воплощением этого символа. В Китае и Корее гора Меру появляется на круглых космографических изображениях под именем Куньлунь. Иранский Хара Березайти, горный хребет Авесты, был прикреплен к небу в центре мира. Урало-алтайские народы верили в центральную гору, германские – знали Химингбьерг (небесную гору), где радуга касалась небесного свода. Мы без труда вспомним греческую гору Олимп, израильский Фавор и японскую Фудзи. Можно привести множество других примеров273.

Ранняя эстетическая реакция на горы была разной в разных культурах. Евреи относились к ним с доверием. Они могли ощущать покой вечных холмов и обращали взоры к горам, которые были символом Божественного: «…Правда Твоя – как горы Божии…» (Псал. 35:6)274. Они были предметом благословения – «…да благословит Господь землю его… превосходнейшими произведениями гор древних и вожделенными дарами холмов вечных» (Втор. 33:13–15). Древние греки испытывали по отношению к этому элементу природы, который не был полностью постижим, смесь благоволения с отвращением. Горы были дикими и ужасными, и все же «пустынные утесы», «хребты высокие» (Эсхил)275, выражали величие в современном смысле слова.

Римляне не проявляли большой симпатии к горам, описывая их как неприветливые, враждебные и безотрадные276. В древнейших китайских легендах горы связаны с божествами. Тайшань, главная из пяти священных гор даосизма, была божеством. У (У‑ди) (140–87 гг. до н. э.), правитель династии Хань, приносил на ней жертвы Небу и Земле. Религия даосизма окутала горы ореолом таинственности. Даосы с буддистами возводили храмы на их неприступных утесах. В Китае, как и в Древней Греции, горы становились известными благодаря ритуалам277. С другой стороны, как и греки, китайцы относились к горам со страхом и временами даже с отвращением. Их покрывали темные леса. Обиталища мартышек и обезьян, горы были обернуты туманом и так высоки, что скрывали солнце, писал китайский поэт Цюй Юань (332–296 гг. до н. э.). В одной из поэм времен ранней династии Хань горы описывались как изломанные и дикие, перед которыми замирает сердце от ужаса.

Отношение китайцев к горам менялось с течением времени. Эти изменения не совпадали с европейскими в подробностях, однако общее сходство усмотреть можно: для обеих цивилизаций был характерен переход от религиозного мировоззрения, сочетавшего благоговение с отвращением, к эстетическому мировоззрению. Последнее совершило путь от идеи божественного до представлений о живописном и до современного восприятия гор как рекреационного ресурса. В Китае эстетическое восприятие гор зародилось в IV веке, когда большое количество людей переселилось в гористые районы юга страны278. Судя по памятникам живописи, еще во времена династии Тан (618–907 гг.) в изобразительном искусстве преобладали человеческие фигуры. Человек был равен горам, если не сказать больше. Ближе к концу этого периода природа вышла на первый план, а во времена династии Сун (960–1279 гг.) картины жанра «горы и воды» начали преобладать в живописи.

На Западе эстетическое восприятие дикой природы развилось гораздо позже, чем на Востоке. Средневековые писатели были склонны замещать личный опыт абстракцией и морализаторством, основанными на библейской символике. Впрочем, в начале VIII века был создан эпос «Беовульф», отдельные пассажи которого описывают непосредственные переживания, связанные с природой, смесь благоговения и страха перед «волчьими скалами» и «обветренными кручами»279. В 1335 году Петрарка поднялся на гору Ванту. Любитель природы, опередивший в этом смысле свое время, поэт иногда вставал с постели после полуночи и отправлялся в горы на прогулки при лунном свете. В такого рода подвигах за ним, пожалуй, не были готовы последовать даже отважные романтики начала XIX века. Более того, поэмы и письма Петрарки свидетельствуют об эмоциональном отношении к природе: поэт, что было редкостью до Нового времени, изображал неодушевленный мир так, чтобы передать свое настроение.

До XVIII века среди европейцев преобладало неприязненное отношение к горам. Об этой неприязни свидетельствуют литературные источники. Литературовед Марджори Хоуп Николсон цитирует трактат Джошуа Пула «Английский Парнас», опубликованный в 1657 году. В этой книге, служившей пособием для начинающих поэтов, автор предлагал к использованию около трех десятков эпитетов, описывающих горы. Пара прилагательных были нейтральными (скалистый, утесистый), несколько – возвышенными (величественный, воздетый до звезд), и множество выражали неприязнь: надменный, угрюмый, кичливый, бесплодный, грозящий небу, высокомерный, пустынный, неотесанный, негостеприимный, морозный, бесплодный, сутулый, малолюдный, покинутый, унылый, непроходимый. Кроме того, горы описывались как «земные сосцы, прыщи, опухоли, волдыри, бородавки»280.

Примерно сто с лишним лет спустя поэты-романтики начали воспевать великолепие гор, величественных высот, приводивших души в экстаз. Перестав быть отдаленными и зловещими, горы начали наделяться возвышенной красотой, чем-то, что из всех земных вещей было наиболее близким Бесконечности. Поэты не были одиноки в своем воодушевлении. Некоторым даже не требовался опыт непосредственного созерцания. Иммануил Кант, который никогда не видел гор, тем не менее использовал пример Альп, когда определял идею «возвышенного»281. Что привело к этому замечательному изменению? Марджори Николсон проследила ряд интеллектуальных трансформаций XVII–XVIII веков, которые способствовали изменениям в оценке горных районов.

Главной из этих трансформаций стал отказ от идеи, что круг символизирует совершенство. Это убеждение укоренилось и было незыблемым во многих областях мысли, от астрономии и теологии до гуманитарных наук и искусства. Если где-то и существовало совершенство, то только на небесах, где были обнаружены планеты, вращавшиеся по круговым орбитам. Земля, однако, не была идеальной сферой. Влиятельная в XVIII столетии концепция исходила из того, что Земля приобрела нерегулярную форму, покрывшись горными выступами и океаническими впадинами, в результате грехопадения. Невинно-гладкая первоначальная земная кора опустилась ниже, во внутренний слой воды. То, что нам известно как горы и долины, на самом деле всего лишь жалкие руины. Какое-то время известные ученые, включая Ньютона, положительно относились к этой концепции, однако, по мере того как появлялись противоречившие ей научные данные и, более того, новая эстетика, избегавшая отождествлять красоту с простыми геометрическими формами, она подвергалась все большей и большей критике. В течение XVIII века все больше и больше писателей и мыслителей утверждали, что неправильное и бесполезное обладает своеобразной красотой, одновременно удивительной и ужасающей. Популярность шинуазри282, новизна и восторженное принятие элементов китайской ландшафтной архитектуры еще больше расшатывали давние представления о формальности и регулярности как единственной основе эстетического канона. Таковы были некоторые из интеллектуальных тенденций, открывших путь к переоценке гор в положительном смысле.

Отношение к горам менялось и по другим причинам. Со временем путешествовать стало легче. Открывшись путешественникам, горы в значительной степени утратили свой неприступный вид. Эмоции сменились привычкой. Конечно, задолго до 1750 года существовали отважные души, которые бродили по горам, по-видимому, без страха. Даже в XVI веке некоторые люди пересекали Альпы ради развлечения. В следующем столетии все больше людей отправлялось в путешествия как ради новых впечатлений, так и с научными целями. Поэтому в XVIII веке было опубликовано множество смешивавших фантастическое с научным отчетов о путешествиях через Альпы. За период с 1702 по 1711 год великий альпийский турист Иоганн Яков Шейхцер из Цюриха совершил девять обстоятельных путешествий по этой горной системе. Этот ботаник и геолог, осуществлявший барометрические измерения высот и сделавший вклад в теорию движения ледников, также составил фундированный каталог драконов, обитавших во всех кантонах Швейцарии283.

Шейхцер сыграл свою роль в изменении восприятия европейцами гор. Он разработал теорию, объяснявшую, почему холодный горный воздух полезен для здоровья. В том, как он излагает