Российские солдаты-мусульмане в германском плену в годы Первой мировой войны (1914–1920) - Искандер Аязович Гилязов

особая роль и для них создавались особые условия, они, за исключением некоторых случаев, применялись в качестве рабочей силы в соответствии со ст. 6 Правил ведения сухопутных войн, принятых на Гаагской конференции в 1907 г. Они привлекались к работам как внутри, так и вне лагеря, в основном в качестве вспомогательной рабочей силы у немецких фермеров в сельскохозяйственных областях Германии. В июле 1915 г. из Вайнбергского лагеря ежедневно привлекались к работе вне лагеря 3000 человек: по 1500 человек — в первой половине и столько же во второй половине дня[291]; в то время как из Лагеря Полумесяца работали ежедневно только около 400 человек[292]. Привлечение последних к работе в комендатуре лагеря считали отрицательным фактором для пропаганды и, «принимая во внимание общеизвестную лень арабов», полагали, что даже если из Лагеря Полумесяца на работах будет занято не так много военнопленных, это в конечном итоге не слишком повлияет на качество производимых работ[293]. Число привлечённых к работам военнопленных постепенно росло — рабочие отряды из 30–40 человек привлекались как к сезонным, так и к постоянным работам в качестве наёмной рабочей силы. Они при этом находились на обеспечении работодателя.

Согласно распоряжению Военного министерства от 16 марта 1916 г., не могли принуждаться к работам: «во-первых, военнопленные, восприимчивые к пропаганде; во-вторых, заявившие своё участие в священной войне; в-третьих, те, кто посещает курсы в лагере»[294]. По данным первого имама Вайнбергского лагеря Габдеррашида Ибрагима[295], в марте 1916 г. число «подходящих для пропаганды» военнопленных в Вайнбергском лагере составляло около 50 % от общего числа в 11 850 человек, следовательно, примерно 5900 человек; заявивших участвовать в «джихаде» было 1000, учащихся — 160 человек. Таким образом, если не считать офицеров, раненых и больных, число пригодных для внешних работ военнопленных Вайнбергского лагеря составляло около 3000 человек и пригодных для работы в лагере — 2350 человек[296]. Следовательно, в марте 1916 г. около 3000 военнопленных Вайнбергского лагеря согласно официальным распоряжениям были заняты на работах вне лагеря[297]. Немного позднее, в мае 1916 г., уже 5000 человек работали в сельском хозяйстве, а 2500 человек были отправлены на лесозаготовки[298]. В следующем году число военнопленных Вайнбергского лагеря, постоянно занятых трудовой деятельностью в разных областях Германии, продолжало расти: с марта 1917 г. до конца войны их было не менее 10 000 человек.

Можно полагать, что не всегда работы, организованные для военнопленных вне лагеря, воспринимались ими благосклонно — порой для германского руководства возникали непредвиденные сложности. Например, 26 февраля 1916 г. представитель лагерной комендатуры Хоффманн сообщал в МИД, что военнопленные из Цоссенского лагеря (правда, без уточнения какого именно) отказались от исполнения работ вне лагеря и по этой причине были возвращены в свои бараки[299]. Каковы были основания для отказа, также неясно. Причём по отношению к отказникам не было применено никаких санкций, это особо подчёркивалось в документе — всё-таки лагеря являлись «пропагандистскими».

Что касается трудовой деятельности военнопленных в лагере, здесь они в основном занимались хозяйственными делами. Кроме того, для них были созданы условия для занятия разными ремёслами. В обоих лагерях имелись учебно-производственные мастерские для ремесленников. В Вайнбергском лагере, например, работал цех, созданный по инициативе коменданта Юнга. Там военнопленные изготавливали деревянные шкатулки и другие изделия из дерева, которые затем выставлялись на продажу[300]. Летом 1915 г. лагерь посетил турецкий журналист Ахмед Эмин, и своими впечатлениями об увиденном он поделился в газете «Tanin» 15 июля этого же года: «Промысловая деятельность военнопленных довольно широка — они работают в пошивочной, обувной и столярной мастерской, изготавливают игрушки. Эти изделия выставляются и продаются в Берлине»[301]. Упоминавшийся выше О. Штиль, сделавший немало фотографий в лагерях военнопленных отмечал: «Этим русским племенам с потрясающей свежестью удавалось представить домашних животных, в первую очередь птиц, что делалось ими лишь по памяти»[302].

В марте 1916 г. в столярной мастерской Вайнбергского лагеря числилось 26 человек, в обувной мастерской — 64, в пошивочной — 44, корзинщиками, резчиками по дереву и др. работали 177 человек[303]. На кухне трудились 200 человек, в столовой — 10, в кинозале — 2, 10 человек были заняты техническим обслуживанием дорог, было 30 садовников, 2 стекольщика, 7 жестянщиков, 1 электротехник, 2 трубочиста, 12 работников канала, 2 крысолова, 33 человека были заняты в пожарной команде, 40 — в обслуживании картофелечистки[304]. По пятницам, воскресеньям и в праздничные дни — Рамазан-байрам и Курбан-байрам, Новый год, Гашура и день рождения пророка Мухаммада — военнопленные отдыхали[305].

Но рабочая неделя с двумя выходными днями вскоре была отменена: в марте 1916 г. комендант Вайнбергского лагеря Бёлау после согласования с «муллами» (так называли в лагере татарских агитаторов) Габдеррашидом Ибрагимом и А. Мустакимовым изменил трудовой распорядок: по пятницам мусульмане должны были работать, но им предоставлялась при этом полуторачасовая пауза для совершения пятничной молитвы[306].

В случае необходимости с отдельными немецкими предпринимателями заключались договора о привлечении на работы военнопленных. Так, в июне 1917 г. между хозяином слесарной мастерской в Цоссене Мельцертом и комендатурой Вайнбергского лагеря (с подписью О. Штиля) был заключён договор со следующим содержанием: комендатура предоставляла Мельцерту 7 военнопленных, которые будут заняты в слесарной мастерской по усмотрению хозяина. За это предприниматель обязывался поставлять в учебную слесарную мастерскую лагеря материалы и инструменты, которых не было в распоряжении комендатуры. Договор был заключён на месяц с возможностью постоянного продления[307].

Информации о трудовой деятельности военнопленных, жизни рабочих отрядов вне лагерей в имеющихся в нашем распоряжении источниках архива Министерства иностранных дел Германии содержится очень мало.

Общую картину о правилах работ представляет, например, один из документов МИД (декабрь 1917 г.), причём эти правила касались всех российских военнопленных. Все военнопленные, работающие на военное и морское руководства, должны были получать «соответствующее вознаграждение» — 50 пфеннигов за рабочий день. Интересно отметить, что это правило касалось и осуществления некоторых работ непосредственно на территории лагерей — тех, «кто занят на кухонных работах, работах с электрическими установками, в стирке и дезинфекции, в конюшнях, на сельскохозяйственных предприятиях». Не оплачивались такие работы по лагерю, которые считались «внутренней службой» — уборка, благоустройство дворов и помещений, чистка картофеля и т. п.

В документе отмечалось, что «русские военнопленные, занятые на работах у других работодателей — в промышленности, ремесле, горном деле, железных дорогах, в сельском или лесном хозяйстве — получают от них довольствие и получают за работу столько, сколько определено за такую работу свободным немецким рабочим. Минимум, который должен уплачиваться русским