Российские солдаты-мусульмане в германском плену в годы Первой мировой войны (1914–1920) - Искандер Аязович Гилязов

Некоторые факты о работах вне лагеря приводят также отчёты комендантов лагерей, направленные в Военное министерство, и несколько отчётов о посещении рабочих отрядов на местах.

Отчитываясь о результатах своей поездки на места в ноябре 1916 г., например, мулла Вайнбергского лагеря Г. Идриси отметил, что за исключением отряда в Цихере, пленные содержались в очень хороших условиях, питание их было даже лучше, чем в лагере. Кроме того, Г. Идриси свидетельствовал о том, что немецкие крестьяне все без исключения очень довольны татарами и говорят, что они очень старательно работают и что они все храбрые и славные люди. Пленные обратились к мулле со своими просьбами о разрешении отдыха по воскресеньям, как это было принято в лагере, а также о поставке им достаточного количества татарской газеты «Эль-Джихад» (8 газет на 50 человек) и освобождении от работы от 11 до 14 часов по пятницам во время намаза[309].

Г. Идриси не раз обращался в комендатуру Вайнбергского лагеря по поводу претензий работающих военнопленных. В июле 1917 г., например, он сообщил о недовольстве 26 военнопленных мусульман, занятых на кладбище Аренсфельде-Берлин, где ежедневно проходило 15–20 похорон. Во время похорон пленные должны были звонить в колокола. Ввиду того, что это противоречит религиозным взглядам мусульман, Г. Идриси просил не привлекать их к подобной деятельности[310]. В своём обращении-письме «Почему татарские военнопленные избегают работы?» он отмечал «недостатки питания и жёсткое обращение с татарами в некоторых имениях», «почти невыносимо тяжёлую работу», вызванную отчасти недостатком рабочей силы в Германии, а также «насильственное принуждение работать по пятницам, даже без освобождения на время намаза»[311]. Назвав эти факты причинами отказа татарских пленных от работы, он предложил устранить эти недостатки, установить одинаковое рабочее время во всех деревнях и опубликовать эту статью в газете «Эль-Джихад».

Проблема отказа от работ вне лагеря или побегов, по-видимому, со временем становилась всё более актуальной — в июле 1917 г. Г. Идриси был вынужден обратиться к мусульманским «друзьям и братьям» с воззванием «Не убегайте с работы!»[312], текст которого интересен для общего представления о работах военнопленных вне лагеря и их оценки.

Г. Идриси вначале отмечает, что случаи побегов с работы в последнее время значительно участились, причём, покинув работы, военнопленные возвращаются в лагерь (!). Автор приводит и любопытную статистику, ссылаясь на некие данные Военного министерства: якобы число русских военнопленных, сбежавших с работ, на 20 % превышает число англичан и французов, а число бежавших татар при этом на 10 % больше, чем русских. Скорее всего, однако, эти цифры просто выдуманы для большей наглядности. Затем поднимается вопрос: чем же сами татарские военнопленные объясняют причины побега? Одни жалуются на плохое питание и уход, другие на охранников, а третьи вообще не могут привести никаких причин. Один из беглецов будто бы так объяснил свой поступок: «Когда я случайно проснулся в полночь, то увидел, что наружная дверь не закрыта, и, ни о чём не подумав я сбежал, хотя хозяин, еда, охранники — всё было хорошо». Другие объясняли свои действия тоской по дому, отсутствием вестей от родных, не находя себе места, они решались на побег. Подобные объяснения Г. Идриси называл «полнейшей глупостью». Он призывал впредь своих соплеменников не покидать место работы. В случаях же, когда они действительно не удовлетворены немецкими хозяевами, недовольны охранниками, то должны были писать заявления об этом в комендатуру лагеря на русском или татарском языках и передавать их, кстати говоря, через тех же охранников. Затем, согласно процедуре, для расследования обстоятельств из комендатуры направлялся бы на место офицер. Г. Идриси, однако, очень ясно предупреждал своих соплеменников: не увлекаться жалобами, не отвлекать коменданта по всяким мелочам. Он настоятельно советовал им, например, не жаловаться на то, что военнопленным не хватает еды: «Сегодня никто не может досыта есть. Не только в Германии, но и в России еды не хватает. В настоящее время во всех странах, ведущих войну, положение с продовольствием критическое». Исходя из этого, он призвал татарских военнопленных войти в положение и оказывать немцам помощь своей работой. «Не стоит забывать, — продолжал Г. Идриси, — что Германия является другом мусульманского халифа», и переходил к новым реалиям: «возникшая в России республика также создана при помощи Германии. Если бы Германия не победила Россию, то в России всё осталось бы по-прежнему, и она жила бы дальше при старом режиме. И мы бы тоже страдали от русских чиновников дальше».

Затем автор обращения уже переходил от увещеваний к предупреждениям — перечислил все наказания, которые ожидают отлынивающих от работ военнопленных: «Военнопленные, которые без причины покидают свою работу, или даже подав заявление коменданту, но не дождавшись ответа, подвергаются аресту на 21 день, в день им выдаётся лишь один кусок хлеба. По истечении срока ареста они возвращаются на рабочее место». Тех, кто попадался на побеге во второй раз наказывались уже тюремным заключением на 1–2 года. Причём Г. Идриси предостерегал: даже в случае заключения мира им придётся отсидеть весь срок до конца. Если же побег совершался в третий раз, то такого военнопленного ожидало пожизненное заключение или же смертный приговор. «Друзья! Подумайте, какой опасности вы себя подвергаете, не забывайте о своих жёнах и детях!» — такими словами завершалось обращение.

Как видим, это являлось довольно жёстким и прагматичным отношением к военнопленным, которые находились, казалось бы, на особых правах в пропагандистских лагерях.

Военнопленные Лагеря Полумесяца тоже применялись в качестве рабочей силы: уже осенью 1915 г. они помогали при сборе урожая картофеля в Цоссене и Вюнсдорфе[313], с 1917 г. работали в производстве майолики в Западной Пруссии, на предприятиях в Северном Рейне-Вестфалии, калиевых рудниках в Саксонии-Анхальте[314].

Свой заработок военнопленные получали лагерными деньгами — по-разному оформленными купюрами для каждого лагеря. Купюры Лагеря Полумесяца равные 1, 5, 10 пфеннигам и 5, 10, 20 маркам сохранились в Вюнсдорфском гарнизонном музее.

Согласно данным В. Биля, среди организаторов пропаганды существовал план создания «татарской деревни» в Германии. Кто был инициатором этой идеи, неизвестно. В. Биль пишет о том, что ещё в июле 1915 г. в Вайнбергском лагере распространился слух о намерении немцев основать «татарскую колонию» и приводит заметку фон Везендонка о поселении «200–300 татарских военнопленных на небольшие крестьянские хутора в болотистой местности района Хафельланд (между городами Науэн и Фрезак, южнее Фербеллина)»[315].

В сентябре 1916 г. Г. Идриси обращался в МИД с предложением «организовать технические курсы с целью продолжать обучение людей, уже успевших