Любовные драмы сестёр Гончаровых - Лариса Андреевна Черкашина

живые рассказы о старинном замке, где сохранились немногие предметы былого интерьера, того времени, когда хозяйкой дома была молодая баронесса Катрин, в их числе и каминная решётка с фамильным гербом Дантесов…

Некогда в замке хранились два девичьих альбома Екатерины Гончаровой. Ещё живя в Полотняном Заводе, в деревенской глуши, она исправно заполняла альбомные листы стихами Пушкина, Баратынского, Дельвига. Переписала в альбом Катрин и грибоедовскую пьесу «Горе от ума» (в 1833‐м в домашней библиотеке Дмитрия Гончарова уже имелась эта книга, позже отобранная для себя Пушкиным), что дало французскому исследователю Андре Менье назвать Екатерину Гончарову «без всякого сомнения девушкой культурной, хорошо разбирающейся в поэзии и далеко не лишённой вкуса».

Видимо, альбомы, как память о молодых летах, были дороги баронессе, коль она захватила их с собою в далёкий путь. А сам замок в веке нынешнем обратился… гостиницей: в бывшем «семейном гнезде» разместились отель «Château d’Anthés» («Шато д’Антес») и небольшой ресторан при нём.

Из родового замка Дантесов в краеведческий музей Сульца перекочевали старинные печи, топившиеся в замке ещё с восемнадцатого века. Одна – нарядная, облицованная бело-голубыми изразцами, другая – более скромного вида, чугунная, с фамильным гербом.

В числе музейных экспонатов, связанных с жизнью четы Дантес-Геккерн: бронзовое с эмалью православное распятие, взятое с собой Екатериной из России, быть может, из калужской усадьбы или московского дома; самовар, предметы столового сервиза.

Уцелел и гипсовый слепок руки баронессы Катрин: будто сквозь века протянута потомкам изящная гончаровская кисть с запечатлённым на безымянном пальце обручальным кольцом. А ведь руку свояченицы Коко при встречах неоднократно целовал и Пушкин…

Но более всего поразил Ксению Сергеевну стоящий в музейном зале чугунный манекен: к чёрной мужской фигуре во фраке, отлитой в полный рост, с вьющимися волосами, на уровне воображаемой груди прикреплена деревянная мишень. На том зловещем манекене любил упражняться в стрельбе из пистолета тогдашний владелец замка барон Дантес. Правда, уже после его высылки из России. Но в кого он ещё мыслил направить смертоносное оружие?!

Украшают музейный зал и несколько семейных портретов. В их числе и Матильды-Евгении, старшей дочери Екатерины, вальяжной полной дамы. Запечатлён кистью французского художника и сам владелец замка Жорж Дантес-Геккерн: седой, благообразного вида господин с самоуверенно-наглым взглядом.

Ксения Сергеевна долго не могла отвести глаз от буквально заворожившего её портрета Екатерины. Некогда парадный портрет баронессы, украшавший родовой замок, передан был её потомками в мэрию. Оттуда уже он «перекочевал» в городской музей. Почему-то французские потомки баронессы не сочли нужным забрать портрет русской прапрабабушки к себе, а оставили его первоначально в мэрии, а затем в музее. Будто сдали в аренду, потому как имеют определённый доход от открыток с изображением баронессы Дантес-Геккерн.

Катрин представлена на полотне художником Анри Бельцом в полный рост, в нарядном белом платье, будто оттеняющем её «ослепительную талию». С открытых классически очерченных плеч ниспадает отороченный горностаем синий бархатный палантин. В изящно опущенной руке баронессы не менее изящная золотая лорнетка; её тёмные волосы, разделённые прямым пробором, убраны в модную по тем годам причёску. Катрин молода, она богата, но неизбывная печаль будто застыла в её спокойном и слегка безразличном взгляде…

Ксения Любомирова, наследница рода Гончаровых, в Сульце. 2007 г.

Много лет Ксения Сергеевна лелеяла заветную мечту – выкупить и перевезти сей прижизненный портрет Екатерины, написанный маслом в 1840 году, в Полотняный Завод, где бы он достойно украсил гостиную дворца-музея Гончаровых. Об этом Ксения Сергеевна доверительно признавалась мне. И не единожды мы, уже совместно, делали попытки вернуть то живописное полотно, никому, за исключением немногих туристов, не интересное во Франции, на родину бедной Кати, в Россию. Вовлекли в тот проект и государственного мужа – Валерия Васильевича Сударенкова, на ту пору губернатора Калужской области и председателя Комитета по науке, культуре, образованию… Совета Федерации. Кроме того, входил он в Государственный экспертный совет при Президенте России по особо ценным объектам культурного наследия. Так что в лице сенатора Сударенкова мы обрели достойного и сильного единомышленника!

Как член Парламентской Ассамблеи Совета Европы, он частенько бывал в исторической столице Эльзаса Страсбурге, от коего рукой подать до Сульца. Валерий Васильевич – а ведь именно благодаря его усилиям возродился из руин дворец Гончаровых в Полотняном Заводе, обретший затем статус музея, – решил произвести «разведку боем» в самом Сульце. Прежде же подключил дипломатические каналы, дабы уладить возможные препятствия при покупке Россией старинного портрета. Увы, отклика с французской стороны не последовало…

Валерий Васильевич Сударенков, калужский экс-губернатор, в Полотняном Заводе. Фото Л.А. Черкашиной. 2008 г. Публикуется впервые

Не без грусти замечу, дальнейшие наши попытки (при такой-то мощной поддержке!) успехом не увенчались: частная собственность – великая «европейская ценность». Да и сам портрет баронессы Катрин (а он по-прежнему принадлежит её потомкам) привлекает в Сульц гостей, а значит, приносит доход, посему с ним экономически невыгодно расставаться. Так и остался он всего лишь экспонатом в скромном провинциальном музее.

Видно, не судьба Екатерине Николаевне и после жизни, даже в виде портрета, вернуться на родину, где участь её по-прежнему волнует многие умы.

Валерий Васильевич тогда немало подивился, как любовно горожане хранят память Дантеса! Да, он, будучи мэром Сульца, немало способствовал его благоустройству: расширил главную площадь, установив в её центре фонтан со статуей святого покровителя города, перестроил здание мэрии. Но вот сама дуэль, что случилась в далёкой России, по здешнему понятию всего лишь… любовный конфликт меж молодыми людьми.

Побывал тогда Сударенков и в гостинице, в кою обратился фамильный замок, и в ресторане, носившими имя Дантеса. А для русского человека – убийцы Пушкина! Поклонился праху баронессы Катрин и был несказанно тронут, увидев одиноко лежавший на её надгробии красный цветок…

Но обратимся к рассказу Ксении Любомировой, совершившей путешествие из немецкого Баден-Бадена во французский Сульц. К слову, тот же путь был некогда доступен и баронессе Дантес-Геккерн.

«Прежде всего, мне хотелось побывать на могиле Екатерины, почтить её память, – вспоминала Ксения Сергеевна. – И пока я думала, как же мне отыскать городской некрополь, автомобиль почти уткнулся в него. Поразило, что, в отличие от русских кладбищ, в эльзасском некрополе не было ни единого деревца, ни кустика, и оттого казался он очень мрачным, настоящим “городом мёртвых”. Тотчас явилась беспокойная мысль, а как в этом каменном лабиринте отыскать мне могилу нашей Кати?

Я пошла по главной дорожке, и – о чудо! – она вывела меня к фамильному захоронению Дантесов-Геккернов. Среди замшелых потемневших плит словно полыхнула одна, беломраморная, сиявшая