Жизнь и быт московских государей - Юрий Николаевич Лубченков

обставились крепостной артиллерией самого разнообразного состава, среди которого находились чугунные, железные и медные орудия, начиная от самых малых, стрелявших небольшими пулями, так называемых “затинных пищалей”, которыми действовали со стен, и кончая орудиями 6—8-фунтового калибра (2 400 г и 3 200 г), помещавшимися по одному в каждом этаже башни. Кроме того, внизу на земле лежали громадные чудовища, гигантские бомбарды…» [Бартенев С. Московский Кремль в старину и теперь. М., 1912. Т. 1. С. 40].

В те далекие времена Кремль был средоточением и пересечением важных торговых путей. На главных дорогах, начинавшихся от крепости, возводились защитные четырехугольные башни с проездными воротами – Спасская, Никольская, Троицкая, Боровицкая, Тайницкая, Константино-Еленинская. До XVII века, когда на башнях достроили шатры, они заканчивались зубцами, под которыми были машикули – навесные бойницы для ведения ближнего боя. На многих башнях они сохранились до наших дней.

Ворота Спасской башни испокон веков были главным парадным въездом в Кремль. Они особенно почитались в народе и считались «святыми». У этих ворот встречали царей и послов. «Тут проезжали и проходили наши цари, выступая против врагов или идя навстречу святыне. Тут проходили и защитники отечества с первых времен основания Кремля до времен позднейших. Тут въезжают наши цари для священных коронаций. Тут совершилось столько славного и дивного, что невольно удивляешься этой святыне и благоговеешь перед ней. Но тут бывало не мало и того, перед чем содрогается сердце русского человека…» [Кондратьев И.К. Седая старина Москвы. М.: «Цитадель-трейд»].

В посаде и на территории Кремля купцы и бояре, следуя новой моде, начали строить жилые здания и церкви из камня. Известно, что в 1471 году купец Таракан заложил себе кирпичные палаты у Фроловских ворот, а митрополит Геронтий в 1477 году построил палату кирпичную на четырех подклетях каменных. Церкви и палаты в Кремле, как правило, строили иностранные мастера, а расписывали и украшали русские иконописцы.

Посол Габсбургского дома Сигизмунд Герберштейн, известный как первооткрыватель России для европейских стран, дает такое описание Кремля начала XIV века: «Крепость же настолько велика, что, кроме весьма обширных и великолепно выстроенных из камня хором государевых, в ней находятся деревянные палаты митрополита, а также братьев великого князя, вельмож и других очень многих лиц. К тому же в крепости много церквей, так что она свой окружностью напоминает город».

Москва по-прежнему часто горела. В августе 1488 года сгорел весь посад к востоку от Кремля. 16 апреля 1493 года загорелся сам Кремль, в котором сгорели все деревянные здания. Через три месяца случился новый, более страшный пожар. Сгорели житницы на Подоле, изнутри выгорели митрополичий двор, новый двор великого князя и алтарь Успенского собора. В связи с высокой пожароопасностью крестьянских дворов Иван Васильевич распорядился снести последние, а также и церкви за Неглинкой на расстояние 230 м от стен Кремля – это была первая мера в истории Москвы, направленная на предотвращение пожаров. Архиепископ Новгородский Геннадий в письме к митрополиту Зосиме писал: «князь де великий на Москве церкви из города в селы метал вон… А что дворы отодвинуты от города ино то и в лепоту; а церкви бы стояли вокруг города: еще бы честь граду была».

Страна нуждалась в меди для литья орудий и серебре, необходимом для чеканки монет. На территории Московского княжества рудных месторождений не было, поэтому к Уралу на р. Цильму, где были обнаружены медь и серебро, весной 1493 года отправляется большая экспедиция во главе с греком Мануилом Иларьевым.

В мае 1489 года умер митрополит Геронтий, всегда сопротивлявшийся всем начинаниям великого князя. Иван Васильевич, пользуясь поддержкой некоторых влиятельных церковных деятелей, начал кампанию по отчуждению в свою пользу церковных земель. Назревала крупная церковная реформа.

К церковным проблемам прибавились семейные, династические проблемы. Весной 1490 года скончался сын великого государя от первого брака Иван Иванович Молодой. Причиной его смерти стал, видимо, тромбофлебит. Не помог знаменитый лекарь Леон Жидовин, выписанный Софьей из Венеции и взявшийся излечить наследника. Смерть пациента навлекла за собой казнь врача. По велению великого князя Ивана Васильевича через сорок дней после смерти сына венецианцу отсекли голову. Иван Молодой оставил великому князю маленького внука Дмитрия Ивановича, которому было всего 6 лет. Старшему сыну великого князя от Софии Фоминишны пошел 12-й год. Династическая борьба все обострялась. По традиции, законной наследницей престола была старшая тверская ветвь династии. Софья Палеолог, добивавшаяся трона для своего сына – удельного князя, нарушала традиции. Несмотря на придворные интриги, политика Ивана Васильевича не менялась. Сын Ивана Молодого по случаю его близкого совершеннолетия в 1497 году был коронован великокняжеским венцом на царство. Коронацию готовили в тайне от «грекини». Но один из доверенных дьяков выдал тайну Василию и его матери. В окружении Софьи возник заговор, имевший целью захват власти с помощью войск. Главные заговорщики из бояр были казнены, а Софье было учреждено следствие, на котором она была уличена в общении с ворожеями, приносившими зелье. «Лихих баб» утопили в Москве-реке. Княжича Василия отправили под домашний арест, а с женой стал «жить в бережении».

Для «поставления и венчания Дмитрия Ивановича» на царство был разработан новый чин коронации внука Димитрия великим князем и монархом Руси.

Описание обряда, добытое «не без труда» Сигизмундом Герберштейном, позволяет в деталях представить всю торжественную церемонию.

В Успенском соборе Московского Кремля на возвышении поставили три трона для великого князя, его наследного внука Дмитрия Ивановича и первосвященника. Отдельно для всеобщего обозрения выставили «княжескую шапку и бармы (barma), т. е. княжеские украшения».

Пока великий князь с наследником шли к своему месту, певчие исполняли «многие лета» только Ивану Васильевичу. Затем митрополит славит Пресвятую Деву и святого Петра чудотворца. После молебна государь и глава церкви садятся на приготовленные места, а наследник останавливается перед ними. Великий князь произнес такие слова: «Ныне благословляю при себе и опосле себя великим княжеством Владимирским и Московским и Новугородцким и Тверским» внука Дмитрия, которого мне «дал Бог в сына моего место». Митрополит разрешает наследнику трона приблизиться к своему креслу, благословляет его крестом и, пока дьяконы поют, читает благословенную молитву: «Господи, боже наш, царь царей, господь господствующих, через Самуила-пророка избравший Давида, раба твоего, и помазавший его во царя над народом твоим Израилем, услыши ныне моления наши, недостойных твоих, и воззри от святости твоей на верного раба твоего Димитрия, которого ты избрал возвысить царём над святыми твоими народами, которого ты искупил драгоценнейшею кровью сына твоего единородного, и помаж его елеем радости, защити его силою вышнею, возложи на голову его венец из драгоценных камней, даруй ему