Мужья ведаринки. Решение княжеств - Евгения Зимина

крыло. Мы выступаем завтра на рассвете, идём к броду у Старой ивы, переходим реку и бьём в их лагерь с трёх сторон. Ветерян поднимет дым с юга, чтобы отвлечь их.

— Ты поведёшь людей в бой? — спросил Милонег.

— Я поведу левое крыло. Я не буду сидеть в тылу и ждать, пока решат мою судьбу. Я уже устала быть только символом.

Святослав и Борислав переглянулись. Оба хотели возразить, но оба знали, она не отступит.

— Тогда я буду рядом с тобой, — сказал Святослав.

— Нет, — ответила Мира. — Ты нужен в центре. Если я пойду с тобой, правое крыло останется без опоры. Со мной будут Твердята и Любава.

— Любава? — удивился Борислав.

— Она умеет стрелять и не боится грязи. И она хочет быть полезной.

Любава, стоявшая у двери, кивнула, не поднимая глаз.

Святослав посмотрел на неё долгим взглядом, потом перевёл его на Миру.

— Я доверяю тебе. Только обещай, что вернёшься.

— Обещаю.

Ночь перед походом была короткой и сырой. Мира не спала, сидела на крыльце, укрывшись плащом, и гладила Зоревика, который лежал у неё на коленях. Дождь стихал, ветер менял направление.

Любава подошла, села рядом, держа в руках лук.

— Ты ведь знаешь, что я пойду с тобой до конца? — спросила она.

— Да.

— Даже если я снова испугаюсь?

— Мы все боимся. Но ты научила меня стрелять. Ты не дрогнула тогда, у повозок. Не дрогнешь и сейчас.

Любава сжала лук.

— Я хочу быть достойной твоего доверия.

— Ты уже достойна.

За спиной скрипнула дверь. Вышли Святослав и Борислав. Они остановились рядом, оба хмурые и серьёзные.

— Я буду держать центр, — сказал Святослав. — Но если ты попадёшь в беду, я оставлю всё и приду к тебе.

— А я приду быстрее, — добавил Борислав. — У меня конь легче.

— Хватит, — усмехнулась Мира. — Вы оба мне нужны там, где будете.

Она встала, взяла их за руки, притянула к себе. Зоревик спрыгнул и завертелся у ног, будто одобряя.

— Мы идём вместе, — сказала она. — И мы вернёмся вместе.

На рассвете, когда туман ещё лежал на земле, войско выступило. Святослав вёл центр, Борислав ушёл вправо, а Мира с левым крылом двинулась через мокрый луг к Старой иве. Любава шла рядом, лук за спиной. Зоревик бежал впереди, нюхая воздух, — он указывал путь, обходя болотистые места.

Переход был тяжёлым. Ноги вязли в грязи, но люди шли молча, без жалоб. Мира чувствовала их дыхание, их волю. Они шли за ней не потому, что она ведаринка, а потому что она была с ними.

К полудню они вышли к броду. Вода была мутной, холодной, доходила до пояса. Мира перешла первой, держа над головой узел с сухими травами. Зоревик переплыл рядом.

На том берегу начинался лес, за которым, по сведениям разведки, стоял лагерь кударцев. Ветерян уже поднял дым на юге, серый, тягучий, он пополз по небу и накрыл степь.

Мира подняла руку, и левое крыло замерло. Она ждала сигнала. Через несколько минут послышался шум битвы — это Святослав ударил в центр. Справа засвистели стрелы — Борислав начал обход.

— Вперёд! — крикнула Мира.

Люди рванули сквозь кустарник. Она бежала рядом с ними, сжимая в руке не меч, а лук — тот самый, что дала ей Любава. Первого кударца она увидела, когда тот выскочил из шатра. Стрела уже лежала на тетиве. Она выстрелила не глядя, как учила Любава, и степняк упал, схватившись за грудь.

— Хорошо! — крикнула Любава, выпуская следующую стрелу.

Бой закипел. Мира не думала о страхе. Она видела только цели, только движения врага, только своих людей, которые рубились рядом. Зоревик, серебряный вихрь, кидался на тех, кто пытался подойти к ней сзади. Любава прикрывала её с фланга, не давая подойти.

В какой-то момент Мира услышала рёв — это Святослав прорвался к центру лагеря. Борислав уже брал правый фланг. Кольцо сжималось. Кударцы дрогнули, побежали.

Мира остановилась, тяжело дыша. Её руки дрожали от напряжения. Она смотрела, как враг отступает, как знамя с волчьим хвостом падает в грязь.

— Победа, — прошептала Любава.

— Пока нет, — ответила Мира. — Они вернутся. Но сегодня мы их прогнали.

К вечеру, когда лагерь был взят и пленные пересчитаны, Святослав подошёл к Мире. Он был в крови — не своей, чужой, — и выглядел уставшим до предела.

— Ты ранена? — спросил он.

— Нет. А ты?

— Царапина.

Он обнял её прямо при всех, крепко, почти до хруста костей.

— Я боялся за тебя, — сказал он в её волосы.

Подошёл Борислав, чуть более грязный, но с сияющими глазами.

Дождь кончился. И первые звёзды зажглись над ними. Войско готовилось к возвращению в Хлебодар.

Глава 20

Глава 20

После победы войско возвращалось в Хлебодар медленно, но с чувством исполненного долга. Дорога, размокшая от дождей, всё ещё держала в грязи колёса повозок, и люди то и дело спешивались, чтобы толкать телеги с ранеными и трофеями. Но настроение было лёгким. Пели. Негромко, вразнобой, но пели.

Мира ехала на Ладе, уставшая до дрожи в коленях, но внутри неё томилось странное спокойствие. Она сделала то, что должна была.

Рядом шагала Любава, которая отказалась от коня. Зоревик сидел перед хозяйкой и время от времени поднимал нос к ветру, проверяя, нет ли опасности.

В Хлебодаре их встречали с колокольным звоном и плачем. Женщины выбегали за ворота, хватая за руки воинов, ища глазами мужей, братьев, сыновей. Мира видела, как одна старуха упала на колени перед Святославом и поцеловала край его плаща. Он растерялся, но помог ей подняться, и Мира улыбнулась: громовержец учился мягкости.

Милонег встретил их у крыльца, опираясь на клюку, с мокрыми от слёз глазами.

— Вы спасли нас, — сказал он, кланяясь Мире. — Не только от голода, но и от смерти. Как мне благодарить?

— Не надо благодарить, — ответила Мира. — Просто живите. Восстанавливайте поля. Когда кударцы снова придут, мы будем ждать их вместе.

Она вошла в терем и сразу упала на лавку. Зоревик запрыгнул к ней на колени и требовательно свистнул. Радмила, появившаяся с чашкой горячего отвара, причитала:

— Ты как есть вся мокрая, грязная, в крови чужой. Где только тебя носило, ведаринка?