Мужья ведаринки. Решение княжеств - Евгения Зимина

мешать мне с третьим мужем. Я должна выполнить свой долг так же, как выполнила с вами. И если я решу, что он достоин уважения, вы не будете смотреть на него волком.

— Волком? — усмехнулся Борислав. — Мы будем смотреть на него как на нового брата. В конце концов, теперь мы свояки.

— Свояки с одной женой, — буркнул Святослав.

На завтрак Милонег устроил прощальный стол — небогатый, но от души. На столе стояли караваи свежего хлеба, мёд, вяленое мясо и кувшин с холодным ключевым квасом. Люди собрались во дворе.

Старая ведунья Хлебодара, которую Мира лечила от лихорадки, поднесла ей узелок с травами.

— Возьми, ведаринка. Это зверобой и полынь. От злых духов и дурного глаза. В дороге пригодится.

Мира приняла узелок, поклонилась.

Милонег подошёл, опираясь на клюку, и низко поклонился Мире.

— Ты не просто гостья, Драгомира Велеславна. Ты стала для нас своей. Если когда-нибудь Хлебодар понадобится тебе — только кликни.

— Я запомню, — ответила она.

Обоз начали выстраивать к воротам. Мира поднялась на крыльцо, окинула взглядом город. Серые стены, мокрые крыши, люди, провожающие её взглядами.

Последней в подводу усаживалась Радмила. Старуха крепко обняла её, и шепнула:

— Помни, девочка. Тебя не ломают мужья. Тебя ломают, когда ты перестаёшь верить в себя. А ты — верь. Ты сильнее, чем ты думаешь. И если станет совсем невмоготу — закрой глаза, вдохни и вспомни: ты — ладья. Ладьи не тонут.

Мира кивнула, глотая слёзы.

— Я помню, бабушка.

— Я же сказала, не называй меня бабушкой.

Старуха отстранилась, вытерла глаза рукавом и пошла к своим телегам, ворча, что ведаринка совсем ее раскукожила.

Мира села на Ладу. Зоревик вспрыгнул впереди нее. Справа ехал Святослав, слева — Борислав. За ними — Любава, Годун, и весь обоз, замыкали Радмила и Твердята с воинами.

— Ну что, — сказал Борислав, — скажи своему коню, чтоб не капризничал. Дорога до Речнограда — две седмицы, если без приключений.

— Без приключений не бывает, — ответил Святослав. — Но мы готовы.

на повернулась к Хлебодару в последний раз, подняла руку в прощальном жесте. Люди у ворот замахали в ответ.

— По коням! — скомандовал Святослав.

Обоз тронулся.

Дорога шла вдоль реки, потом нырнула в редкий лес, потом снова вышла к полям. Мира ехала молча, вглядываясь в горизонт. В голове крутились мысли: каким будет третий муж? Тяжёлым, как Святослав, или лёгким, как Борислав? Или совсем другим?

Любава догнала её, поравнялась.

— Ты думаешь о нём?

— О ком?

— О третьем.

— Думаю.

— Боишься?

— Немного. Но я боялась и первого, и второго.

— И ничего, справилась.

— Справилась, — согласилась Мира. — И с третьим справлюсь. Но я надеюсь, что он окажется таким же человеком.

Любава улыбнулась.

— Ты — единственная ведаринка, которая говорит о муже как о человеке, а не как о союзе.

— Потому что я устала быть только союзом.

Они замолчали. Впереди показалась развилка: направо — большая дорога к Речнограду, налево — старая тропа через леса. Святослав остановил обоз, подождал Миру.

— Куда? — спросил он.

— По большой, — ответила Мира. — Там быстрее. И там меньше засад.

— Ты уверена?

— Нет, — честно сказала она. — Но если мы будем ехать только по безопасным дорогам, мы никогда не приедем.

Борислав, стоявший рядом, хмыкнул.

— Звучит как предсказание.

— Это жизнь, — сказала Мира. — В путь.

И обоз двинулся по большой дороге на восток, к реке.

И только Зоревик, сидящий на плече Миры, знал, что ждёт их впереди. Но он молчал. Потому что не всё нужно знать заранее. Иногда нужно просто ехать.

Глава 22

Глава 22

Первый день пути прошёл без происшествий. Дорога была сухой, солнце светило на ясном небе, и даже ветер, прежде настойчивый, стих к полудню. Обоз двигался неторопливо. Мира ехала в середине, между Святославом и Бориславом, и чувствовала себя почти спокойно.

К вечеру они остановились у старого дуба, где когда-то была постоялая изба, но теперь от неё остались только обгоревшие брёвна. Кударцы прошлись здесь, видно, что недавно: пепелище ещё не заросло травой.

Святослав спешился, прошёлся по пепелищу, присел на корточки.

— Неделя, не больше, — сказал он. — Степняки жгли.

— Значит, они уже здесь, — ответила Мира, тоже спешиваясь. — Не за рекой. Здесь, внутри.

Борислав осмотрел следы.

— Кони. Два десятка. И пешие. Может быть, разведка, может быть, отряд, который шёл на соединение.

— Мы должны быть осторожнее, — сказала Любава, оглядываясь. — Если они устроят засаду в лесу, мы не сможем выставить дозоры достаточно широко.

Мира подошла к пепелищу, положила ладонь на обугленное бревно. Дар отозвался глухой болью. Она закрыла глаза, но Зоревик тихо свистнул, и образы ушли.

— Мы не будем ночевать здесь, — сказала она. — Идём дальше, до реки, там есть хорошее место для лагеря.

К реке вышли уже в сумерках. Место действительно было хорошим: высокий берег, открытый со всех сторон, вода рядом, лес на расстоянии полёта стрелы. Обоз встал кругом, зажгли костры, выставили караульных. Мира сидела у огня, глядя на отражения звёзд в воде, и думала.

Рядом опустился Борислав.

— Ты сегодня молчаливая.

— Думаю.

— О чём?

— О том, что кударцы уже здесь. Мы думали, что отогнали их за реку, а они уже внутри. Они идут быстрее, чем мы ожидали.

— Мы уже справились однажды с ними.

— Справились, — согласилась Мира. — Но впереди ещё тридцать мужей. И каждый новый князь — это новое войско, новая надежда. Но пока мы не соединим всех, мы уязвимы.

Святослав подошёл с другой стороны, сел напротив.

— Если они внутри, значит, они знают, где мы. Может быть, нас ждут.

— Может быть, — ответила Мира. — Но мы не можем вернуться.

Ночь прошла тихо. Зоревик несколько раз вставал, принюхивался, но каждый раз возвращался на место, не подавая тревожных сигналов. Мира почти не спала — лежала на плаще, глядя на небо, и слушала дыхание лагеря. Где-то вдалеке ухал филин, и этот звук казался ей то ли предупреждением, то ли обещанием.

Утром они выступили рано. Дорога пошла через лес, и Мира почувствовала, как напрягся Зоревик. Он сидел у неё на плече и то и дело поворачивал голову,