Отстань от меня! От контроля к доверию: как пережить подростковый возраст вместе - Даниэле Новара

Получив просьбу от сына, Мануэла советуется с мужем — они действуют как команда и вместе обозначают границы, объясняя, почему сын не может остаться у своей девушки на ночь. Как признается Мануэла, из-за усталости у нее на миг возникло искушение уступить. Фраза «Давай обсудим это с папой» оказалась спасительной.

Тем не менее Мануэла остается верна своему материнскому подходу, построенному на эмоциональной связи, — он не противоречит воспитательному процессу, а обогащает его. В действиях Мануэлы прекрасно сочетаются принятие и внимание к сыну: она чувствует его огорчение и на следующий день не только создает атмосферу душевной близости, но и привлекает подругу в качестве наставника. Так Мануэла избегает прямого разговора, который мог бы превратиться в утомительные нравоучения. Данный случай отлично иллюстрирует особую связь детей с матерью, о которой мы говорили. Это подлинное, глубинное, эмоциональное, почти инстинктивное понимание. Оно никуда не исчезает, и подростки прекрасно знают, на какие клавиши материнской души нажать, обращаясь с просьбами. От этого никуда не деться.

Между потаканием ребенку и спокойной доброжелательностью существует тонкая, но заметная грань. Именно она позволяет матери действовать в согласии с отцом. Иными словами, можно оставаться эмоционально открытыми для детей, не впадая в гиперопеку. Казалось бы, это очевидно. Но в подростковом возрасте все становится сложнее — порой вызывающее поведение подростков рождает у родителей острое неприятие.

Все же нельзя путать душевную близость с воспитательной твердостью. Матери важно сохранять доброжелательность, несмотря ни на что. Подросток должен знать: он всегда может прийти к ней за поддержкой и пониманием.

Родителям важно постоянно поддерживать баланс между строгостью и нежностью. В подростковом возрасте детям не нужны ни две матери, ни два отца. Благодаря этому балансу в воспитании родители действуют слаженно и придерживаются единой стратегии. Это помогает подросткам лучше понять себя и почувствовать, что за отцовской строгостью стоит глубокая эмоциональная связь, доверие и поддержка. Я не устану повторять, что доброжелательное отношение к детям никогда не бывает ошибкой, а строгость не должна превращаться в деспотизм, гнев, крики или наказания. Именно сочетание доброжелательности и строгости, материнского и отцовского начал крайне важно в подростковом возрасте.

27. S. Vegetti Finzi, Volere un figlio. La nuova maternità fra natura e scienza, Oscar Mondadori, Milano 1997, p. 47.

От контроля к воспитательной стратегии

В подростковом возрасте материнская гиперопека становится особенно опасной — и дело не только в психологии, но и в физиологии. Мозг подростка работает по принципу «компенсации»: он постоянно ищет вознаграждение за свое поведение, в том числе на уровне выработки дофамина. Если в раннем детстве ребенок испытывает искреннюю радость, делая что-то хорошее для родителей, то подросток уже действует из соображений собственной выгоды. Такая особенность работы мозга часто приводит к непростым ситуациям.

Родители часто говорят мне:

Он над нами просто издевается.

Делает что-то, только если ему это выгодно.

Стоит нам ослабить контроль, и он сразу перестает стараться.

Если не пообещать ему ничего взамен, он и пальцем не пошевелит.

Постоянно что-то просит, даже когда ему ничего не нужно.

Просто так ничего не делает.

Дети умело играют на материнском чувстве вины, добиваясь материальных благ или возможностей, которые часто не соответствуют их возрасту. Яркий пример — десятилетки, едва окончившие начальную школу, требующие смартфон: «У всех есть, а у меня нет. Я не хочу быть белой вороной. Ты что, хочешь, чтобы со мной никто не дружил? Как я буду общаться с одноклассниками?»

И мама моментально попадает в ловушку чувства вины — ей кажется, что она мешает ребенку поддерживать связь с друзьями. Но у такого аргумента нет ни научного, ни практического обоснования. Подростки прекрасно общаются и без смартфонов — как это было всегда. Мы точно знаем, что преимущества от владения смартфоном в таком возрасте ничтожно малы. Более того, успешная учеба и спокойная атмосфера в школе и дома достигаются как раз через разумное ограничение использования цифровых устройств. Исследования показывают, что их вообще не стоит давать детям младше четырнадцати лет. Однако все разумные доводы перечеркивает материнский страх: вдруг ребенок окажется в изоляции от сверстников?

Как мы уже видели в истории «Давай обсудим это с папой», одна из самых острых тем подросткового возраста — первые романтические отношения. Где-то между двенадцатью и пятнадцатью годами подросток с абсолютной уверенностью в своей правоте заявляет: «Матильда останется у нас ночевать». На самом деле это означает: «Я буду спать с ней в своей комнате». А дальше следует: «На следующей неделе я ночую у нее. Ее родители не против. Вы что, хотите мне запретить?»

И здесь мать, которую, возможно, собственные чересчур строгие родители держали в жестких рамках до восемнадцати-девятнадцати лет, оказывается в ловушке внутреннего конфликта. Сын словно читает ее мысли и точно бьет по болевым точкам: чувству вины и самым потаенным страхам. Он прекрасно знает, какие кнопки нажать, чтобы добиться своего.

В такой ситуации возникают сложности, которых Мануэла избежала благодаря слаженной работе с мужем. Но как быть женщине, которая сама выросла с деспотичным отцом, контролировавшим каждый ее шаг? Как ей научиться действовать заодно с отцом своих детей? Ее внутренний конфликт не только не разрешается, но становится острее. Появляется соблазн пойти на уступки подростку, возможно, поставив его отца перед свершившимся фактом.

Эта ситуация напоминает нам, что родителям важно использовать опыт воспитания детей для проработки собственных эмоциональных травм и болевых точек [28]. Нужно научиться замечать и преодолевать проекции, которые мешают воспитанию. Ведь каждый ребенок имеет право идти своим путем и не обязан исправлять детские травмы своих родителей.

А как быть, если взаимодействие родителей практически невозможно? Когда после тяжелого развода общение сведено к минимуму или вовсе прекратилось? Когда отец просто ушел, исчез и его отсутствие ощущается во всех смыслах? Или если отец погряз в собственных проблемах — алкоголизм, наркотики, домогательства… Словом, в бедах, которые ближе уже к криминальной хронике, чем к нашей теме? К сожалению, такие ситуации нередки.

Правила для него просто не существуют

Вот что пишет мне Мария Антониетта.

Вот уже два года у меня проблемы с моим семнадцатилетним сыном Фабрицио. Домашние правила, особенно касающиеся использования телефона и прогулок, для него не существуют. В школе он едва дотягивает до удовлетворительных оценок. Он все больше расшатывает границы дозволенного. А у меня нет никакой поддержки или понимания со стороны его отца. Мы в разводе