Отстань от меня! От контроля к доверию: как пережить подростковый возраст вместе - Даниэле Новара

исключительности: «Хочу, чтобы дети рассказывали мне все. Хочу знать обо всем. Я их слушаю, разговариваю с ними…». Но наступает момент, когда подростки начинают тяготиться такой близостью. Теперь они не подпускают к себе, не рассказывают о школьных делах и запираются в своей комнате.

Несмотря на все эти изменения, многие матери упорно продолжают опекать подростков, как маленьких детей, и становятся для них тяжелой обузой. Ведь в этом возрасте детям нужно что угодно, только не мать, которая следует за ними по пятам. Лорелла Боккалини делится очень показательной историей.

Не уезжай, останься с нами

По телевизору показывают рекламу известного онлайн-университета. В первой сцене — девушка с чемоданом и двое ошеломленных, если не сказать потрясенных, родителей. Закадровый голос спрашивает, зачем тратить столько денег на обучение детей в университете вдали от дома. Во второй сцене мы слышим название онлайн-университета и видим довольную девушку: она улыбается, сидя за письменным столом в своей комнате, а мама подносит ей полдник — аккуратно нарезанное и очищенное яблоко [24].

На этом примере Лорелла Боккалини объясняет, как постоянное присутствие матери и ее навязчивая забота могут угнетать детей. «Матери будто соревнуются в том, кто лучше справляется с родительской ролью, и считают, что хорошая мать — это та, что всегда рядом и опекает сверх меры. Подростки, наоборот, обычно дают понять, что нужно держать дистанцию, что такая гиперопека им ни к чему. Для матерей такое поведение ребенка крайне болезненно. Многие дети не могут сопротивляться удушающей заботе и в итоге теряют способность действовать самостоятельно — ту самую, что так необходима, чтобы уверенно идти по жизни и быть готовым к новым открытиям» [25].

Матери тяжело отпустить ребенка, она переживает боль утраты. Когда дочь собирает всех своих кукол в коробку и просит унести их в кладовку, чувство потери становится почти невыносимым. Ком в горле, тяжесть на сердце, будто что-то уходит навсегда и ничего уже не вернуть. Как рассказывает Мария, это часто приводит к постоянным конфликтам: дети стремятся к самостоятельности, а мать пытается сохранить привычный контроль, который казался ей таким естественным, пока дети были маленькими.

Нас ранит отсутствие уважения

Больше всего нас как родителей — и особенно меня как мать — выбивает из колеи агрессивная манера общения нашей младшей дочери. Ей скоро восемнадцать, мы всегда воспитывали ее довольно строго, но она все равно говорит с нами вызывающе и грубит. Мы понимаем причины такого поведения, но смириться с неуважением очень трудно. Мы не раз пытались спокойно поговорить с ней, объясняли, что готовы выслушать любые ее «претензии», но только не в таком тоне, который нас так ранит. Ненадолго становится лучше, а потом все возвращается на круги своя.

Подростковый возраст — сложный этап. Родителям нужно найти в себе ресурс — как эмоциональный, так и педагогический, — чтобы пережить этот острый период в жизни детей, когда конфликты неизбежны и возникают почти ежедневно. Не стоит их избегать, лучше научиться с ними жить. Важно понимать, что в этих конфликтах проявляется стремление взрослеющих детей к самостоятельности и независимости.

Другого пути нет — придется меняться, перестать опекать детей, как раньше, и отказаться от мысли о том, что ребенок все еще остается ребенком.

25. L. Boccalini, L'eccesso di maternage in adolescenza, in «Conflitti. Rivista italiana di ricerca e formazione psicopedagogica», n. 4/2023, p. 22.

24. L. Boccalini, L'eccesso di maternage in adolescenza, in «Conflitti. Rivista italiana di ricerca e formazione psicopedagogica», n. 4/2023, p. 21.

Держите дистанцию!

Определенная близость с детьми — это нормально. Я говорю о привычке называть их «солнышком» и «любовь моя» или целовать и обнимать при каждой возможности. Малышам это нравится, но для четырнадцатилетнего подростка время таких нежностей уже прошло. Зачем затягивать физическую и эмоциональную близость на неопределенный срок? «Солнышко» и «любимый» — слова из словаря влюбленных. Они не нейтральны. Если в два-три-четыре года такое обращение еще вполне уместно и объяснимо, потому что мать испытывает естественный прилив нежности к своему малышу, то с подростками все выглядит совсем иначе. Необходимо задуматься, способствует ли такое поведение родителей построению хороших отношений с детьми или, наоборот, только усиливает нездоровую привязанность.

Стремление матери к близости с ребенком — часть глубинных отношений, которые зарождаются еще во время внутриутробного развития, когда связь закрепляется даже на нейробиологическом уровне. Эта связь, конечно, не исчезает после рождения и остается очень прочной. Однако важно, чтобы симбиотический союз не затягивался сверх меры. Можно сказать, что воспитание — это и есть постепенное ослабление такой близости ради формирования здоровой самостоятельности, соответствующей возрасту ребенка.

Об этом рассказывает Клаудия Де Лилло, известная журналистка и писательница, посвятившая множество колонок и статей своим отношениям с детьми-подростками. В журнале Donna Moderna она пишет:

Я потеряла свою суперсилу

Было время, не такое уж далекое, когда я была им необходима или, по крайней мере, они заставляли меня в это верить. Без моего знака мир застывал на месте. Утром в мое отсутствие дети не проснулись бы, не умылись бы и даже не позавтракали бы. Так и остались бы в комнате — растрепанные и раздетые, на краю материнской пустоты; не пошли бы в школу, к педиатру или в бассейн. Холодильник остался бы пустым, как и тарелки на столе.

Потом наступил подростковый возраст. Еще вчера я решала проблемы, а на следующий день проблемой стала я сама: назойливая, неуместная, чрезмерно активная, фантазерка, раздражающая. Я могла бы объявить войну и защищать свою территорию зубами и когтями. Но даже в приступе всемогущества, который хоть раз охватывает каждую мать, я всегда знала, что у любого супергероя есть срок годности.

Потому что ощущение собственной незаменимости кружит голову, к нему привыкаешь. Отказ от суперсилы — всегда немного болезненное событие. Но иногда я смотрю фильм, читаю книгу, выхожу с друзьями на прогулку и понимаю, что не делаю никому ничего плохого. Бывает, что я чувствую себя невероятно легкой, свободной от чувства вины, которое когда-то меня давило. Я стала гораздо менее незаменимой, но гораздо более свободной [26].

К такому осознанию нелегко прийти. Особенно в самые напряженные моменты подросткового перехода — между двенадцатью и четырнадцатью годами, когда привязанность к материнскому и семейному гнезду кажется наиболее сильной, значимой и, пожалуй, наиболее трудной для преодоления. И мать, и дети испытывают своего рода растерянность: что теперь будет? Предстоит принять непростые решения.

Возьмем, к примеру, нежелание идти