Брошенная жена Черного дракона. Хозяйка Пепельной долины - Ангелина Сантос

Второй — распоряжением по городскому дому.

Третий — доверенностью, которую Элина когда-то выдала Герману.

Я смотрела на подписи.

Все были похожи.

Не абсолютно одинаковы.

Но в них повторялись движения.

Орен достал лист.

— Теперь, госпожа Сорен, напишите ваше имя десять раз.

— Десять?

— Если не возражаете.

— Нет.

Я села.

Перо привычно легло в руку.

Элина Сорен.

Снова.

И снова.

На третьей подписи я уже перестала думать о движении.

Тело делало все само.

Орен забрал лист.

Положил рядом со старыми документами.

Потом достал копии спорных распоряжений.

— Я не специалист по подделке почерка, — сказал он. — Поэтому официального заключения дать не могу.

— Но?

Он указал на начало фамилии.

— В старых документах и в сегодняшнем образце буква начинается одним длинным движением снизу. Здесь она начинается с короткого бокового штриха.

Я наклонилась.

Раньше я замечала разницу в конце подписи.

Теперь увидела и эту.

— Может человек писать по-разному?

— Конечно.

— Тогда это ничего не доказывает.

— Само по себе нет.

Орен указал на другую часть.

— Но здесь повторяется та же особенность на четырех спорных документах.

Рейнар встал рядом.

— Четырех?

— Вы прислали мне еще две копии вчера вечером.

Я посмотрела на него.

Он кивнул.

Орен продолжил:

— Кроме того, окончание фамилии в старых образцах почти всегда поднимается вверх. На спорных документах линия идет прямо.

— Я тоже это видела.

— Хорошо.

Он достал лупу.

— И еще одна вещь. В трех спорных документах нажим пера почти одинаковый по всей подписи.

— Что это означает?

— Иногда человек, копирующий чужой образец медленно, контролирует каждое движение. Но это только предположение.

Я посмотрела на Рейнара.

Он молчал.

Орен перевел лист.

— Теперь печать.

Я достала свою.

Он сравнил оттиски.

— Здесь сложнее.

— Почему?

— Рисунок очень хороший.

— То есть печать настоящая?

— Либо настоящая, либо копия выполнена мастером.

— Можно определить?

— Иногда по мелким дефектам.

Он поставил свежий оттиск моей печатью рядом с копиями.

На ветви в нижней части рисунка была маленькая вмятина.

На двух спорных документах она тоже присутствовала.

На третьем я не увидела.

— Здесь нет.

Орен кивнул.

— Именно.

Рейнар взял документ.

— Значит, использовали две печати?

— Возможно.

— Или один оттиск хуже сохранился, — сказала я.

Орен посмотрел на меня.

— Тоже возможно.

Я почти услышала в голове голос Рейнара: это слово экономит время.

— Что можно утверждать официально? — спросила я.

Орен сложил руки.

— Первое: ваши современные подписи устойчиво совпадают по нескольким признакам со старыми образцами, хранящимися в земельном архиве.

— Хорошо.

— Второе: четыре спорные подписи имеют повторяющиеся отличия от этих образцов.

— Но вы не можете назвать их поддельными.

— Не могу без специалиста.

— Где найти специалиста?

— В столице. При Королевской палате документов работают два мастера.

Рейнар сказал:

— Я отправлю оригиналы.

Я посмотрела на него.

— Не все.

Он нахмурился.

— Почему?

— Если документы исчезнут по дороге, у нас не останется ничего.

Орен кивнул.

— Разумно. Отправьте два. Остальные опечатайте у меня и храните отдельно.

Рейнар согласился.

Я посмотрела на документ с печатью.

— А если кто-то действительно сделал копию моей печати, что для этого требовалось?

Орен ответил:

— Получить хороший образец или доступ к самой печати.

— Моя печать хранилась где?

Я посмотрела на Рейнара.

— В твоей комнате, — ответил он. — Обычно.

— Герман мог туда входить?

— Когда приезжал к тебе — вероятно.

— Слуги?

— Конечно.

— Варен?

— Не знаю.

Я потерла лоб.

Список возможных людей становился слишком длинным.

Орен достал новый лист.

— Теперь заявление.

Мы составили его вместе.

Я не писала, что не помню подписания.

Формулировка была другой:

«Я, Элина Сорен, не могу подтвердить, что подписи на перечисленных распоряжениях выполнены мною, и прошу провести проверку их подлинности».

Орен настоял добавить номера документов, даты и описание печатей.

Я подписала.

Он удостоверил подпись.

Поставил свою печать.

Впервые в истории с пропавшими деньгами у меня появился документ, в котором моя нынешняя воля была зафиксирована без посредников.

Это ощущалось важнее, чем я ожидала.

Орен собирал бумаги, когда Рейнар спросил:

— Можно установить, кто получил копию отзыва доверенности?

— Господин Герман получил ее через своего поверенного вчера утром.

— Варен Дост?

— Нет.

Орен назвал незнакомое имя.

— Почему спрашиваете?

Я рассказала о ночном повреждении канала.

Коротко.

Без предположений.

Орен выслушал.

— Если вы считаете повреждение умышленным, составьте акт.

Савел как мастер по каналам.

Марк как староста.

Я как собственник.

— И что это даст?

— Сегодня — почти ничего. Позже докажет, что повреждения обнаружены именно сейчас и именно в таком состоянии.

Я посмотрела на Рейнара.

— Хорошая привычка.

— Какая?

— Записывать факты до того, как люди начинают вспоминать их по-разному.

Орен сухо произнес:

— Именно поэтому существуют нотариусы.

Через час мы снова были у канала.

Орен идти отказался.

Сказал, что для акта достаточно наших подписей и двух свидетелей, а он заверит его позже.

Савел уже разобрал часть временной кладки.

Вода стала значительно слабее.

При дневном свете следы возле скоб были заметны лучше.

Мы описали их подробно.

Два крепления отсутствовали.

Края посадочных отверстий свежие.

На одном камне длинная царапина.

На земле возле стены следы обуви почти смыло водой.

Нашли только один отпечаток на более сухом участке.

Большой сапог.

Совершенно бесполезно.

Таких в долине были десятки.

— А здесь? — спросил Марк.

Он показал на кусты выше канала.

Там лежал короткий кусок железа.

Савел поднял.

— Крюк.

— Наш?

— Нет.

— Почему?

— Я такими не пользуюсь. У нас головка другая.

Я завернула крюк в ткань.

Еще одна вещь, которая могла оказаться важной или совершенно бесполезной.

— Никому не показываем, — сказала я.

Марк нахмурился.

— Даже людям?

— Особенно людям.

— Почему?

— Если тот, кто повредил канал, узнает, что мы нашли его инструмент, он изменит поведение.

— А если просто рабочий потерял?

— Тогда позже найдется хозяин.

Савел посмотрел на крюк.

— В долине таких не делают.

— Откуда знаете?

— Кузнец делает все наши.

— Значит, спросим у него.

В кузнице крюк осмотрели вечером.

Старый кузнец долго вертел его в руках.

— Не мой.

— Можете сказать, откуда?

— Нет.

— Металл местный?

Он