Проиграй мне, недотрога - Ульяна Николаевна Романова

Два полушария моего мозга ссорились между собой. Одно диктовало, что нам бы оставить ее в покое и жить свою прекрасную жизнь дальше. Гонять, тренировать, работать и гулять. Столько женщин вокруг, а я, как идиот, на одной залипаю.

Другое полушарие, которое должно было атрофироваться за ненадобностью, вдруг оперилось и тянуло меня к ней, находя новые и новые поводы с ней встретиться.

Я знал, чем бунтарка меня зацепила. Собой. Но никак не мог понять, почему не отпускало, а становилось хуже, почему она как заноза въелась в мозг и думал я только о ней. И о том, что у нас послезавтра свидание.

Впервые поймал себя на том, что нервничаю. Как пацан! Опять!

Но она так легко согласилась, что появились сомнения.

Бунтарка не проигрывает, я тоже, и чем это закончится, не знал никто. А я уже плыть начал в ее сторону по дикой реке с сумасшедшим течением. Ладно, хрен с ним, разберусь на месте. Янина как бы тоже в соседней лодке плыла, я ж не дурак и вижу, когда женщина меня хочет.

Все становилось сложно. Сложности я любил, но в работе. В отношениях я любил, когда любят меня, а не мои мозги. Когда с Яниной все сломалось?! И сам нашел ответ: когда она в леопардовом мой байк оседлала!

Я допил кофе, ответил на последнее сообщение в чате и расслабился, выгоняя мысли из головы.

Спустя некоторое время мне позвонила бабушка Зина.

— Свидание окончено? — весело уточнил я.

— Да, спасибо вам, Тихон, до дома я сама дойду, — величественно пропела бабуля.

— Нет уж, я провожу. Стойте на месте, и никто не пострадает, особенно я. Я Янине обещал вас сопроводить до дома, я слово держу.

— Какой прелестный мальчик, — похвалила меня бабушка Зина, а я рванул к ней.

Нашел сидящей на лавочке в компании Виталия. По взгляду понял, что мне тут не рады, улыбнулся изо всех сил влюбленному снегирю и галантно подставил локоть бабуле:

— Пойдемте!

Она положила ладонь на мою руку, поднялась, и мы медленно побрели к ней домой. По дороге купили лимонад с трубочкой и продолжили свой променад.

— Тихон, я лезу не в свое дело, — начала бабуля Зина, — но я хочу понять, с какими намерениями вы носите моей внучке цветы и мандарины.

Я мог бы соврать. Или отшутится. Но почему-то сказал правду:

— Она мне симпатична.

— Но… — мягко продолжала допрос бабушка. — Тихон, говорите как есть. Я все пойму. В конце концов, не каждый мужчина становится нашим единственным. Есть встречи для опыта. Вы потрясающий, красивый, умный и благородный мальчик, а Яночка у меня девочка-огонь. Я всего лишь хочу знать, что ее ждет.

— Я не знаю, — сквозь зубы пробормотал я, — меня к ней тянет. Сильно. Она не такая, как все, бунтарка, но прячется, словно закрылась ото всех, но я-то знаю, какая она на самом деле. Я ее настоящую видел уже. Словно костюм строгой, скучной училки на себя надела и уже привыкла его носить, но иногда костюм рвется, и проявляется та, что сводит с ума своими выходками, словами, действиями… В ней столько огня… Кажется, что она сама это плохо осознает, но он есть. Вот, сформулировал. Она как Снежная Королева, но сердце из раскаленной магмы. И хочется узнать ее настоящую, а она иголки выставляет. Но и я самоуверенный дурак.

Бабушка Зина слушала с живым любопытством, ее глаза хитро сверкали, а на губах играла загадочная улыбка.

— Почему дурак? — уточнила она, когда я замолчал.

— Не с того мы с ней начали, — сознался я, — теперь она думает, что я несерьезный. А я… я такой и есть!

— Тогда почему вы не оставите ее в покое? — задала логичный вопрос бабушка Зина.

— Объективно — стоило бы, но…

— Не продолжайте! — вдруг перебила меня бабушка Зина, — я услышала все, что хотела.

— И что вы услышали? — не понял я.

— Тихон, а кто ваши родители? И как вы стали героем-пожарным? — сменила тему бабушка.

— Длинная история, — вздохнул я.

— Вы торопитесь?

— Нет. Я… мажор был. Папа владеет сетью частных клиник в городе, у мамы свое агентство недвижимости. Мы с младшей сестрой учились в частной дорогущей школе, нам ни в чем не отказывали, кроме внимания. Родители всегда на работе, а с нами бабушки, няни… Я проблемный был сын. Бунтовал. С отцом всегда конфликты были. С трех лет хоккеем занимался. В школе дрался, на тренировках дрался, форвардом был, нападающим, в смысле, агрессивно очень играл. Когда школу заканчивал, батя на разговор вызвал. Мол, надо в мед поступать, я должен понимать, что мне семейный бизнес достанется, должен знать медицину изнутри… А я не хотел в медицину. Не мое это. Поругались сильно, и я в армию ушел. Думал, отслужу и вернусь в спорт, меня ждали. Но через неделю после дембеля травму получил, и дорога в большой спорт для меня закрылась. Переживал я тогда сильно и на уговоры отца купился, в мед поступил. На третьем курсе понял, что не вывожу. Не мое это. И перевелся на химфак. Тогда с батей отношения разладились окончательно, а я дышать свободно начал.

— С отцом так и не помирился?

— Шаткое перемирие, — криво усмехнулся я, — а в пожарную бригаду меня сослуживец привел. В армейке вместе служили. И вот это оказалось мое. В том же году я в тренерство подался, будущих хоккеистов тренирую.

— И после этого вы хотите мне сказать, что вы несерьезный? — изумилась бабушка Зина, удобнее перехватывая меня за локоть. — Вы, Тихон, против воли отца свою жизнь строили. И за сердцем шли. Это… Романтично!

— Я думал, это по-другому называется, но ваш вариант мне больше нравится, — хмыкнул я.

— Я вас еще больше зауважала сейчас, молодой человек. За честность в том числе.

— Это лестно, Зинаида Ильинична, ваша похвала для меня многое значит, — галантно ответил ей чистую правду. — Когда вас в следующий раз воровать?

— Ой, даже не знаю, — растерянно ответила бабушка Зина, — Виталий так неожиданно предложил съехаться!

— Крут усач, — присвистнул я, — а вы?

— Я не уверена, что хочу доживать век с ним… Ему всего семьдесят пять!

— Щегол, — брякнул я не подумав.

Бабушка Зина улыбнулась и задумчиво пробормотала:

— Я должна обдумать его предложение, все взвесить. К тому же у меня дочь овдовела пять лет назад, мне кажется, что она боится жить одна, поэтому так строго меня блюдет.

— Человек не бывает один, пока живы его родители, — задумчиво ответил я, заражаясь философией от бабушки Зины.

— Нужно и ей