Битва темных душ - Вероника Фокс

— Она… она там, — наконец вырвалось у меня, и голос предательски дрогнул. — У Бруно. Моя родная сестра под властью этого…. — я осеклась, стараясь подобрать правильные слова, но как назло, ничего не приходило на ум. — А я здесь, и не могу ей помочь…

Раум молчал несколько мгновений, а потом произнёс своим ровным, спокойным голосом:

— Ты здесь, потому что приняла корону, чтобы спасти не только меня, но и весь мир. И чтобы сохранить баланс. Мы найдём её. Но ты должна быть сильной.

Его слова, как всегда, были правдой — горькой, неудобной и нужной. Я сама приняла эту корону. Сама призвала Раума из небытия, заплатив за это собственной свободой. Теперь я — Королева Ада, Избранница злого замысла и законная наследница престола Королевства Остывших морей.

Разорванная между мирами, между долгом и сердцем, между спасением сестры и спасением целого измерения.

Баланс…

Хрупкий, кровавый баланс, который я должна удерживать, пока сама едва стою на ногах. Моё тело дрожало, корона давила на виски, а в душе бушевала буря противоречивых чувств. Но Раум прав — сейчас я не могу позволить себе слабость. Не могу дать волю отчаянию.

Тяжёлые двери тронного зала распахнулись с глухим, утробным звуком, эхом отразившимся от сводчатых стен. Вин и Дан появились одновременно, как всегда — словно две части единого целого. Их человеческие облики всё ещё казались мне непривычными: высокий, статный Вин и более коренастый Дан.

— Моя королева, — Вин склонился в глубоком поклоне. Его голос, обычно спокойный, сейчас звучал с едва уловимой тревогой. Темные глаза внимательно изучали моё лицо, замечая каждую деталь — бледность, усталость, следы недавнего приступа.

— Ты в порядке? — его вопрос прозвучал почти нежно, что было совсем не характерно для холодного клинка.

Я поморщилась, не желая вдаваться в подробности своего состояния.

— Ничего серьезного, очередной приступ, — коротко ответила я, стараясь скрыть слабость за маской безразличия. — Вы что-то узнали?

Дан выступил вперёд, его смуглое лицо было непроницаемо.

— Нижние Круги снова неспокойны, — начал он без предисловий. — Шиповники у стен Пылающего Рва устраивают беспорядки. Кричат о «ложной королеве», утверждающей, что она тянет силу из Ада ради своих человеческих дел.

Он сделал паузу, его тёмные глаза сверкнули.

— Распространяются слухи о твоей слабости, — продолжил он, не отводя взгляда. — О том, что твоя связь с Адом нестабильная. Что ты не сможешь защитить их, если придёт враг.

Дан бросил быстрый, почти враждебный взгляд на Раума, стоявшего у трона.

— Раум усмирил беспорядки, но брожение умов не утихает. Нужно что-то предпринять. Сила — единственный язык, который они понимают безоговорочно.

Я сжала подлокотники трона, чувствуя, как внутри закипает гнев.

Эти существа смеют сомневаться в моей власти? В моей силе?

Но я знала, что все они правы. Сейчас я стала слабой и уязвимой. Не такую королеву они хотели видеть во главе престола.

Горечь подкатила к самому горлу, обжигая неба.

Мне сейчас не хватало моей настоящей силы. Я ощущала, как зловещая энергия пульсирует в древних стенах замка, как вибрирует земля под моими ногами — она словно прислушивалась к моему зову, признавая во мне свою Королеву. Но прикоснуться к этой мощи, не рискуя вызвать новое, ещё более катастрофическое схлопывание пространства, было всё равно что пытаться заключить в объятия само солнце голыми руками.

Я была мостом между мирами, хрупким, измождённым мостом, который трещал по всем швам под тяжестью ответственности. Моё сознание разрывалось между двумя реальностями, между долгом и желанием, между властью и отчаянием.

— Они недовольны тем, что их Королева тратит силы на сны о солнечном свете, вместо того чтобы укреплять власть в Бездне. Это же очевидно, — резкий, медово-сладкий голос Эбби разрезал тяжёлый, пропитанный напряжением воздух зала, словно лезвие, рассекающее плотную завесу тьмы.

Она возникла бесшумно — будто материализовалась из самого полумрака, притаившегося у древних колонн. Её платье цвета воронова крыла сливалось с тенями, делая фигуру почти призрачной. Лишь фарфоровая бледность лица и седые волосы, словно отлитые из лунного света, выдавали её присутствие. В глазах Эбби мерцал холодный, расчётливый ум — ум хищника, который никогда не упускает возможности нанести удар.

— Эбби, — голос Раума затвердел, обретя стальную ноту, — вы не были приглашены.

— Но, увы, вы нуждаетесь во мне, — парировала она, небрежно взмахнув рукой, словно отбрасывая в сторону все эти никчёмные формальности. Её взгляд скользнул ко мне — пронзительный, ледяной, будто запоминающий каждую трещину в моей душе. — Вижу, у моей Королевы очередной приступ. Как… предсказуемо.

Она сделала паузу, нарочито медленно, с явным наслаждением наблюдая за каждым моим движением, за каждым судорожным вдохом. Я чувствовала, как её глаза впиваются в меня, высасывая последние крохи уверенности.

— Пока ты разрываешься между Адом и ностальгией по дому, пока копаешься в своих видениях, твоя власть здесь тает, Аврора, — её голос звучал тихо, но каждое слово, будто бы, отдавалось в ушах громом. — А Бруно и Лилит не дремлют. Они уже почти готовы. Контроль над Отто крепнет.

Я ощущала, как с каждым вздохом внутри разрастается ледяная пустота, как тает последняя надежда удержать то, что ещё осталось от моей власти. В горле встал ком, а в висках застучала кровь — ритм, отбивающий счёт моим неудачам.

— А твоя сестра… — она сделала театральную паузу, и в этом затянувшемся молчании я буквально ощутила, как воздух сгущается, превращаясь в вязкую субстанцию, сдавливающую грудь.

Я вздрогнула и Эбби уловила это, как хищник улавливает запах крови. Её глаза вспыхнули холодным торжеством.

— Твоя сестра — всего лишь разменная монета в их игре. Пешка, которую пожертвуют, когда она станет не нужна.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя глубокие полумесяцы. Боль была нужна — она хоть на миг отвлекала от той жгучей, разъедающей правды, что растекалась внутри.

Она права. Она чертовски права.

Но слышать это от Эбби — от той, кто смотрела на меня с едва скрываемым презрением, кто никогда не упускала шанса подчеркнуть мою слабость, — было в тысячу раз больнее. Её слова выжигали последние островки надежды, оставляя лишь пепел.

— Хватит, — мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. В нём звенела сталь, которой я сама от себя не ждала. — Твои слова ничего не изменят. Я знаю о ситуации больше, чем ты думаешь.

Эбби лишь усмехнулась. Её губы изогнулись в насмешливой улыбке от которой по спине пробегал ледяной озноб. Она медленно склонила голову набок, словно изучая меня.

— О, я знаю, что ты знаешь, — её голос опустился