Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль

В ту же секунду ум Жибоза заработал с небывалой энергией. Он даже на какое-то время забыл, что забрался в это место лишь для того, чтобы решить вопрос жизни и смерти четырех десятков товарищей. Горбун изо всех сил напрягал слух и жадно ловил слова, которые могли бы подтвердить его подозрения.

И тут ему помог случай. Нужные слова так и не прозвучали, но зато на него нашло озарение, и он даже согнулся под тяжестью непоколебимой уверенности.

Его топографические изыскания оказались на удивление точны. В тот момент он находился строго под башней, где держали провинившихся монахов, а окружала эту башню круглая обитель, фундамент которой образовывал тот самый круг, по которому бродили отчаявшиеся гренадеры. В этой галерее, как и повсюду, были устроены отдушины, но их попросту завалило обломками, а человек, блуждающий в полной тьме, быстро теряет и ориентацию, и хладнокровие.

Жибоз оказался в этом месте в тот самый момент, когда узницы и гренадеры пытались общаться через сточенную стену фундамента башни. Он четко расслышал слова: «Одна из нас француженка по имени Жанна де Шабанель, а другая испанка по имени Бланш де Кабаниль…»

– Наконец-то! – воскликнул Жибоз, чье миниатюрное тело в тот момент распирало от чувства заслуженного триумфа.

Но радовался он недолго. До его слуха донеслись глухие отдаленные удары, которые еще раньше привлекли внимание Гранта и его товарищей. Теперь ему все стало ясно. Он услышал слова Макферсона, который воскликнул: «Это Черный Комин!»

Сразу после этого послышался чей-то голос: «Потерпите, леди! Помощь идет к вам со всех сторон!»

«Потерпите! – мысленно повторил Жибоз, отчаянно морща лоб. – К ним идет помощь!»

Он вернулся в прямую галерею, в которую через частично заваленную отдушину проникал слабый свет, и направился к убежищу цыган. Пока он решительно шагал по галерее, в его голове, словно злая насмешка, звучали два слова: «Помощь!.. Терпение!..»

А тем временем пехотинцы начали примерять свалившиеся им на голову туалеты и сразу повеселели. Зажгли факелы, чтобы лучше рассмотреть гардероб, и пехотинцы с удивлением обнаружили, что драгуны уже успели полностью перевоплотиться.

Малыш Эсташ облачился в коричневую сутану и превратился в почтенного монаха брата Бенито, а Сарлюк и Лафлер нацепили галантные кастильские костюмы и стали погонщиками мулов.

Ознакомление с гардеробом драгун вызвало лавину шуточек и взрывы смеха. Правда, вскоре выяснилось, что причудливой одежды было недостаточно, чтобы переодеть всех пехотинцев. А о том, чтобы вывернуть наизнанку пехотную форму или пройтись голышом, не могло быть и речи.

Пришлось тщательно и обдуманно разделить имевшееся в наличие поношенное тряпье, накладные волосы и бороды. А еще оставалась надежда, что у цыган, помимо еды, удастся позаимствовать кое-что из одежды.

Неожиданно часовой, стоявший на посту у входа среди груды обломков, подал сигнал тревоги.

– Всем укрыться в галерее! – скомандовал Морен, сидевший на тщательно сложенной униформе. – Сейчас полетят гранаты!

– Вы здесь, господа французы? – послышался знакомый голос.

– Всем молчать! – приказал Морен. – Они могут решить, что мы куда-то делись, и спустятся вниз. Тогда-то мы и посмеемся в последний раз.

– Лейтенант Эктор де Шабанель, вы здесь? – прозвучал тот же голос.

– Они стараются вести себя порядочно… – пробормотал Новый Мост.

– Тихо!

– Ответьте, господа, – настаивал говоривший. – Я обращаюсь к вам из человеколюбия. Я майор Моубрэй, которого зовут Красным Диком… Вы бились отчаянно и достойно. Недаром наш командир подполковник Манро так зол на вас.

– Ваш подполковник Манро или, как вы его зовете, Черный Комин, – громко и внятно произнес Малыш Эсташ, – это злобный маньяк, и мы дружно посылаем его к дьяволу, который и так держит его за ухо.

– Ну зачем вы так?.. – пробормотал Морен.

Однако остальные пехотинцы бурно зааплодировали.

– Не беспокойтесь, – ответил Малыш Эсташ, – надо валять дурака и выигрывать время.

– Я призываю вас сделать попытку договориться с нами, – продолжил Красный Дик. – Лично я действую из самых лучших побуждений.

– Прекрасно! – отозвались пехотинцы. – Против вас мы ничего не имеем, майор Моубрэй.

– Вы готовы поверить тому, что я вам скажу?

– Разумеется…

А Малыш Эсташ добавил:

– Пришлите только к нам вашего подлого полковника и велите ему принести извинения и пообещать, что такое не повторится. Тогда мы сможем расстаться друзьями.

– У него не все в порядке с головой, господа, – печально произнес Красный Дик. – Вы понимаете, какая опасность вам грозит?

– Мы понимаем одно: за свои проделки Черный Комин рано или поздно будет повешен, – ответил Малыш Эсташ, говоривший так решительно, что никому не приходило в голову его перебить. – Он воюет как подлый убийца… Передайте ему, что он может и дальше рыть свою нору. У нас здесь километры галерей и запасы еды на месяц. А в том месте, где должна взорваться мина, нет никого, кроме четырех ваших солдат. Вам достанутся только их изуродованные тела.

– Зря вы хорохоритесь, друзья, – настойчиво продолжал увещевать Красный Дик, который был искренен в своем милосердии. – Будь у вас хоть десять лье галерей и запасы еды на год, вы все равно погибнете. Подполковник поклялся…

– Кем он поклялся, майор? Своим покровителем сатаной?.. Мы тоже клянемся, что не пройдет и недели, как Черный Комин перестанет существовать, а англичан погонят до португальской границы.

– Эх, друзья, – воскликнул Красный Дик. – Жаль, что мне, как всегда, не хватает терпения. Так вы готовы вести переговоры, да или нет?

– Нет.

– Я ответственно заявляю вам, что вы сохраните свои жизни, если возвратите нам четырех гренадеров, с которыми вы, я уверен, обращаетесь, как положено обращаться с пленными. Вы готовы?

– Нет!

– Последний раз предупреждаю вас, господа…

– Мы можем повторить хоть два, хоть три раза: нет, нет, нет!..

– Я сделал все, что мог, – сказал на прощанье Красный Дик. – Вы сами