Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль

Фергюсон призвал на помощь солдат своего взвода. Большинство из них отказались участвовать в работах, поскольку не были ни канонирами, ни саперами. Английский солдат, словно театральный премьер, имеет право не выходить за рамки своего амплуа. Тем не менее всегда находятся добровольцы.

В каждом случае, когда требуется выполнить работу, не связанную с должностными обязанностями, составляется список добровольцев, и, к чести британской армии, приходится признать, что, если работа связана с большим риском, то этот список заполняется очень быстро.

Но в нашем случае все происходило с точностью до наоборот. Действуя кнутом и пряником, Комину удалось привлечь к работе всего лишь дюжину солдат. Вдобавок ко всему ему пришлось согласиться с тем, что запальный шнур подожгут лишь после того, как к французам отправят парламентера. Роберту Манро, лэрду де Комину, одному из самых строгих и деспотичных офицеров в армии, пришлось безоговорочно подчиниться этому требованию.

Работы начались. Землекопы быстро и легко вскрыли поверхностный слой, и уже через полчаса была вырыта яма глубиной шесть футов. Комин лично руководил устройством пороховой камеры, которую сложили из обломков горной породы. Камеру расположили вплотную к своду, сложенному из гранитных блоков, и подперли огромными булыжниками.

Было отмерено ровно сто фунтов пороха, который ссыпали в короб, уложили в камеру и, словно могилу, присыпали землей. Комин приказал, помимо пороха, набить камеру камнями. Фергюсон пытался протестовать, но его прогнали. Он пытался спорить, но Комин пригрозил ему клинком.

Между тем лэрд вновь впал в лихорадочное состояние. Казалось, что его гигантское тело резко сдулось. Лоб и щеки стали красными, глаза сверкали. Он лично проследил за сбором камней, и, когда ими была набита вся пороховая камера, просунул голову в яму и крикнул:

– Господа французы, у вас есть десять минут, чтобы сдаться!

В качестве парламентера отправили Красного Дика.

Черный Комин засек время. Французы, разумеется, не слышали его последнее предупреждение, и он сам точно так же не слышал, что они отвечали Красному Дику. Но судя по тому, как сверкали его глаза, Комин прекрасно обо всем догадывался. Поэтому он спокойно смотрел на часы и следил за движением стрелок.

Переговоры Красного Дика длились около десяти минут.

Когда пошла десятая минута, Комин с неприязнью взглянул на столпившихся вокруг него офицеров и солдат. Он медленно водворил на место часы, медленно открыл наполненную женевером флягу и залпом опорожнил ее.

– Отойдите, господа, – приказал он.

– Сударь, – обратился к нему Красный Дик, – на следующий же день после предстоящей битвы, я сложу с себя обязанности майора 3‐го шотландского полка.

Все офицеры закричали:

– Я тоже! Я тоже!

Мрачная улыбка Комина стала ироничной.

– Придется дать вам время на размышление, господа! – пробормотал подполковник.

После этих слов он продемонстрировал подчиненным, что в определенных обстоятельствах мускульная энергия человека может превысить все мыслимые пределы. Рядом с Комином лежал гигантский камень, который его солдаты не смогли сдвинуть с места. Лэрд поднял этот камень и втиснул в пороховую камеру.

– Отойдите, господа! – приказал он во второй раз.

Шотландская часть, которой командовал лэрд де Комин, никогда не приобрела бы своей безупречной репутации, если бы ее офицеры и солдаты не отличались не только легендарной храбростью, но и строжайшей дисциплиной.

Вот и теперь, выражая протест командиру, Красный Дик и остальные офицеры старались не делать ничего такого, что можно было бы счесть нарушением воинской дисциплины. Поэтому последнее слово за них сказали солдаты.

– Лэрд де Комин, – обратились к нему несколько солдат, – подумайте о наших братьях. Они ведь и ваши братья. Разве Грант, Макферсон, Блант и Сони заслужили смерть?

Лэрд де Комин взял в руку огниво. Кресало ударило по кремню, и высекло сноп искр, ярко блеснувших на солнце. Комин в третий раз тоном, не оставляющим сомнения в его непреклонной решимости, произнес:

– Господа, удалитесь.

Из воспламенившегося трута повалил дым. Это вынудило присутствующих медленно отойти, демонстрируя всем своим видом глубокое отвращение к происходящему.

– Лэрд де Комин, – громко крикнул оставшийся в одиночестве Красный Дик, – Богом заклинаю вас, не делайте этого! Бог вас накажет!

Лэрд опустился на колени и поднес трут к концу запального шнура. Чтобы поджечь шнур, ему пришлось раздуть огонь. Вскоре Комин поднялся, и по шнуру побежал клубок дыма.

Шотландские гренадеры сгрудились и молча стояли у подножия горы. Некоторые из них обогнули кусты и подползли к входу в подземелье, чтобы в последний раз предупредить французов.

Они по-христиански заклинали их, кричали, что заряд уложен, а шнур уже подожжен. Но ответа не последовало. Упрямство французов только подстегивало озверевшего Комина.

Лэрд продолжал стоять у шнура, по которому медленно двигался огонь. Всех удивляло, с каким спокойствием он держался над жерлом будущего вулкана.

Но все еще больше удивились, когда он вдруг резко наклонился, да так низко, что его шляпу окутало дымом, идущим от шнура. Казалось, что он внимательно и жадно вслушивается в звуки, идущие из недр земли.

Пока Комин занимался запальным шнуром, никто, разумеется, не обращал внимания на процессию цыган, направлявшуюся в сторону обходной дороги. В какой-то момент могло показаться, что людской поток из цыганского подземелья иссяк, но, как только загорелся запальный шнур, движение после небольшой паузы возобновилось. Сначала из-под земли по очереди вылезли несколько групп цыган, а затем показалась целая вереница уморительных персонажей в нелепых лохмотьях, которые двинулись по тропе к заболоченному озеру.

Впереди этой невообразимой процессии шагала могучая женщина, завернутая в рваное покрывало. В руке у нее был большой белый крест, служивший Антиох-Амур скипетром. Двигалась она с подчеркнутой торжественностью, тяжело ступая большими ногами, на которые были натянуты пехотные гетры.

Голова женщины была замотана большим тюрбаном из рваных тряпок, под которым при желании можно было разглядеть длинное худое лицо, украшенное густыми усами.

Вслед за генералом в юбке шагала группа поддержки в составе францисканского монаха в новенькой коричневой сутане, двух погонщиков мулов, алькальда в служебном парике, почтенного стряпчего и