Четыре касания тьмы - Амалия Мо

Паркер пытался оправдываться, но я не видел раскаяния. Он продолжил, добавив в слова больше жалости:

– Дем, я не ловил их, не убивал сам… Моя задача была доставлять товар под внушением по нужным адресам, где их забирали доверенные заказчиков – обычные люди под внушением. Да я даже не трогал их! Там почти всегда были подростки…

Я мог бы оставить его жить. Поймать по следам, допросить снова, вытащить правду. Но риск – это слабость. Оставить Флоу – значит дать ему шанс предупредить. Значит, дать Альвару время. Я не мог позволить себе снова потерять нить.

Пальцы впились в его горло, и я почувствовал тёплый ток сердца под ладонью – бешеный, упрямый, словно Флоу хотел вырваться и бежать прочь от меня. Он дернулся, растянулся, как заяц в петле: руки вцепились в мою руку, ногти вдавились в запястье, с губ сорвался хриплый звук, похожий на ругань и мольбу одновременно.

Сопротивление было бессмысленным, но яростным – он бился, пытался вырваться, цеплялся за меня, будто инстинкт дал ему на долю секунды силу.

Я чувствовал каждый его судорожный толчок под пальцами, ощущал, как вены вздуваются и лопаются, слышал хрип, который медленно терял высоту. Его глаза бешено метались, потом стекленели.

Последний толчок пульса ударил под хваткой. Тело обмякло и стало тяжёлым.

И только убедившись, что сердце остановилось, я одним коротким, точным движением отделил голову.

Лишённая мозга плоть потеряла последнюю нить, которая держала её здесь, и то, что движет первокровным, угасло. Сделать это можно, но не каждому по силам: нужен расчёт, знание точек, нужна сила, чтобы разорвать связь, которую природа плотно сшила с телом.

Именно поэтому Роза сначала целилась в грудь – выстрел в сердце должен был остановить движение, дать ей окно, а затем в голову, чтобы лишить последней опоры и добить окончательно.

Как и обещал, я закинул голову Флоу в унитаз, а его тело осталось лежать рядом. Место, в котором он так любил совершать насилие, стало последним, что он увидел в жизни.

Отражение встретило безжалостным взглядом, принадлежащим уже не первокровному. Животного во мне сейчас было куда больше.

Включив холодную воду, я грубо провёл ладонью по лицу. Поток смывал липкую массу, кровь размывалась в мыльной пене, и с каждым движением отражение в зеркале становилось яснее.

Дёрнув полотенце, я обтёр руки и швырнул салфетку в урну. Прежде во мне не было жестокости, наверное, в этом и была причина, почему я топтался на месте. Действуй я увереннее раньше – предотвратил бы столько всего…

На улице ждал байк, хрип выхлопа прорвался сквозь спокойствие ночи. С Флоу всё было просто: слабость, распущенность, тело, которое легко сломать. С Константином будет сложнее, в этом не было сомнений.

Мобильник в кармане завибрировал, заставляя меня лениво вытащить его.

Габриэль ждал от меня информации, но мне пока не о чем говорить. Я не сомневался, что Верховный не тронет Розу, но мне нужны были гарантии. Сбросив звонок, я написал Лидии короткое сообщение о том, что Левьер у Габриэля, и ей нужна помощь.

Затем я разломал экран пополам и выбросил обломки на проезжую часть. Есть вероятность, что Верховный следит за мной, а я не хочу, чтобы моим планам кто-то помешал.

Байк летел по опустевшим улицам с бешеной скоростью. Когда-то я пытался подстраиваться под правила, жил по законам, наивно думая, что, играя по-честному, смогу выиграть.

Фара прожигала тьму, выхватывая силуэты домов, пустые витрины, редких прохожих, которые не понимали, что в мире, где кровью платят за всё, цена решается быстрее, чем совесть.

Снова и снова я мысленно возвращался к Розе, к её серым глазам, в которых больше не было привычного огня. Ей потребуется время, чтобы научиться существовать иначе. Уверен, что моя семья не отвернётся от неё.

И я был уверен, что у неё получится справиться без меня. Я даже не сомневался в этом.

12

Риэль привёз меня в свой храм. Казалось, что он поступит иначе – доставит меня в какую-нибудь тюрьму, предназначенную специально для актиров.

Снаружи здание выглядело древним – выцветший камень, резные колонны, старинная надпись под символом песочных часов. Но стоило переступить порог, как эпоха сменилась. Внутри – стеклянные стены, хромированные перила, ровный гул вентиляции и приглушённый свет, преломляющийся в отражениях стальных поверхностей.

Жрецов не было видно, но я их чувствовала. Их кровь имела особый запах – лёгкий, вязкий, как тёплый воск, с примесью ладана и чего-то перечного. Она звучала тихим пульсом под бетонными стенами, прячась в глубине коридоров и за закрытыми дверями комнат. Где-то рядом, на другом уровне, они двигались и актир на секунду напрягся, ощущая зов охоты.

Верховный шёл впереди, не сомневаясь в том, что не сбегу. Не знаю, откуда в нём была эта уверенность, но догадывалась, что любая моя попытка могла оказаться последней.

Кронвейн прошёл к лифту, непринуждённо нажал на кнопку и обернулся.

– Тебя поселят в специальной камере, из которой не получится выбраться. Первое время будет особенно тяжело, но ты должна бороться. Думай о том, что делало тебя человеком, вспоминай и справляйся с жаждой.

Я была только в Главном Храме. Родители не были верующими, хотя отец упоминал, что иногда молился Аркхе – богине порядка…

Лифт остановился на нижнем этаже. Как и в штабе ИКВИ, в этом месте были этажи, уходящие вниз. А где ещё держать актира?

Мы шли по длинному переходу. Шаги Риэля звучали отчётливо, а мои – глухо, будто звук поглощался стенами. На повороте из тени вышел мужчина в тёмно-зелёном длинном балахоне. Капюшон скрывал половину лица, и лишь блеск серых глаз мелькнул на мгновение. Он коротко кивнул Верховному и, не произнеся ни слова, коснулся панели на стене.

Странно, что кровь жрецов хоть и ощущалась, но пахла иначе. Она не манила так сильно, не вызывала приступа жажды или желания раздирать глотки. Возможно, дело было в том, что жрецы принимали что-то, помогающее отбивать их вкус.

Дверь рядом с ним плавно отъехала в сторону. С виду – самая обычная, ничем не выделяющаяся среди прочих, разве что толще, чем нужно. За ней оказалась камера: узкое помещение с металлической кроватью, закреплённым к полу столом, стулом и маленьким отсеком сбоку, где находился туалет.

– Здесь ты будешь в безопасности, – холодно произнёс Риэль и шагнул внутрь