Правила волшебной кухни 5 - Олег Сапфир

— Ага, — кивнул я. — Потребуется. Будешь сашими?

Я протянул ей тарелку, на которой лежало белое, ничем непримечательное филе фугу.

— Это что? — спросила кареглазка, но потом резко отмахнулась. — Впрочем не отвечай, я не буду. Я лучше вон, лосося съем.

Тут девушка потянулась к другой тарелке, на которой лежало ярко-оранжевое филе сига-мутанта из Мытищ, что по своей ядовитости делал фугу со старта. Если при его разделке нож хотя бы на один градус пойдёт под неправильным углом, едока ожидает диарея и галлюцинации, галлюцинации и диарея. Причём откатить всё это дело невозможно. Нет ни лекарств, ни антидотов. Даже если поддерживать жизнь отравленного и держать его на физрастворе, эффект просто не пропадает вплоть до самой смерти. Ужасная участь.

И обо всём этом я на всякий случай поведал Джулии.

— … то есть от обычной масляной рыбы ты отказываешься, а сига-мутанта так и норовишь попробовать, да?

— Ы-ы-ы-ы! — девушка отдёрнула руку от тарелки с красным филе. — А в руках у тебя что? Что за масляная рыба?

— Эсколар, — соврал я. — Деликатес что в Российской Империи, что в Японии.

— Не аномальный?

— Нет.

— И не ядовитый?

— Вообще ни капли.

— Вот и прекрасно! — Джулия выхватила у меня из рук тарелку, взяла вилку со стола и с видом победительницы по жизни начала наворачивать фугу. — М-м-м-м-м! — протянула она, зажмурившись от наслаждения. — Это нужно запивать! Конан!

— А? — бармен как раз шёл зачем-то на мойку.

— Будь другом, принеси бокальчик просекко!

— Минуту, синьорина Джулия.

Что в итоге? В итоге Джулия съела половину тарелки фугу, нахваливая вкус и текстуру.

— Не то, что это ваша аномальная рулетка! Выживешь, не выживешь, ага! — сказала девушка и гордо удалилась в зал. Я же проводил её взглядом и тут заметил, что на меня как-то подозрительно смотрит Конан.

— Шеф, а это правда масляная?

— Нет, — ответил я.

— Она вас убьёт, если узнает.

— А как она узнает? — улыбнулся я. — Если ты не скажешь, то никто не скажет.

— Есть такая поговорка, — задумчиво сказал лепрекон. — Не помню дословно, но смысл такой: лучше всего держит язык за зубами тот, кому дали лишний выходной.

— Ух ты, — удивился я. — Первый раз слышу. Зато знаю другую: тот, кого кинули в аномальный водоворот держит язык за зубами даже без лишнего выходного.

Конан как-то резко взбледнул, отчего рыжие волосы стали казаться ещё ярче.

— Э-э-э… ладно, — сказал он, схватил поднос с чистой посудой и резко пропал с кухни. Я же последовал за ним.

— А ещё, Конан, работать нужно с уважением.

Тут лепрекон аж вздрогнул.

— Не шутите так, пожалуйста, я всё понял. Я вас уважаю. Очень сильно уважаю!

Дальше день пошёл своим чередом. Выхватывая каждую свободную минуту, я набросал широченное меню из аномальной рыбы. Придумал столько позиций, сколько вообще мог. Внезапный улов Матео нужно было использовать с умом, выгодой, а главное — с выдумкой. Называлось это специальным предложением «Дары Глубин».

Электрическая корюшка в панировке, татаки из трёхглавой нерки, котлетки из щуки-паука… сашими и карпаччо, стейки и пасты, пирожки и салаты, уха и буйабес. Позиции вкусные, названия звучные, ценник недорогой, но, к моему удивлению, «Дары Глубин» заказывали как-то вяло. Мысль о том, что Джулия задумала саботаж я откинул сразу — личные предпочтения личными предпочтениями, но в процветании «Марины» она была заинтересована как никто другой. Так что видимо люди просто боялись нового и, по слухам, опасного.

Поэтому после вечерней посадки я понял, что нужно срочно менять подход.

— Джулия, душа моя, — поймал я кареглазку возле бара. — Нужна твоя помощь. Надо бы дать объявления во все кулинарные издания города. Хотя… не только в кулинарные. Нужно разослать объявление по всем местным газетам о том, что у нас есть куча редких деликатесов. Обычная публика к таким кулинарным экспериментам не готова, а потому нужно собирать гурманов. Уверен, что если хорошенько поискать любителей аномальных продуктов, то вскоре они найдутся.

— Артуро, — Джулия устало вздохнула. — Ты правда не понимаешь, почему не заказывают по спецпредложению?

— Нет.

— Да потому что аномальная рыба действительно опасна. И я вот, например, гостей прекрасно понимаю.

Что ж, в чём-то она права. Я ведь и сам знал немало несчастных случаев, причём необязательно летальных. Тот же летучий карп, если его неправильно выпотрошить, сохраняет эманации обиды на рыбака, который его поймал. И человек, съевший такого карпа, рискует на пару недель впасть в глубокую депрессуху. Или корюшка! Та, что сверхзвуковая. Если не отделить ей все плавники, то едоку придётся провести следующие несколько дней на беговой дорожке, потому что по-другому беспокойные ноги никак не успокоить. Про сицилийскую скумбрию я вообще молчу. Там концентрация агрессии в яде такая, что можно случайно устроить драку с соседом по столику после первого же кусочка.

Но! У меня-то всё нормально!

Будь я человеком, который не разбирается в предмете, я бы никогда и ни за что не подошёл к разделке аномальной рыбы. А я человек, который разбирается в предмете. Помимо знаний, я чувствую её энергию так же, как чувствую эмоции гостей, и если от филе после разделки продолжает фонить чем-то не тем, то я ни за что не подам его к столу. Я ведь не собираюсь никого травить! Мне это зачем вообще⁈

А даже если что-то пойдёт не так, то я смогу быстренько накачать гостя позитивной энергией и нейтрализовать яд. Ведь любой яд априори содержит негатив. Он ведь для того и создан природой, чтобы убивать.

Хотя, если хорошенько вдуматься, то в малых дозах любой яд это лекарство и… грань между добром и злом, если уж копать глубже, вообще не существует. Да и самих понятий «добра» и «зла» тоже. Во всём нужен баланс — вот в чёс я уверен наверняка.

— В любом случае, прошу у тебя помощи, — подвёл я итог разговора с Джулией. — Прямо сегодня обзвони все издания, которые только знаешь. Скажи, что у нас уникальное предложение или… во! Дегустационный сет из аномальной рыбы. Только три дня, предложение ограничено и всё такое прочее… сделаешь?

— Без проблем, — кивнула Джулия.

И тут же мне в голову пришла идея. Светлая, как сам свет. Обижаться на людей за то, что