Ведьма - Василиса Мельницкая

Сава коротко кивнул и бросился к телефону. Мы с Глафирой отправились следом.

— Бестужев слушает. — Пауза. — Да, Александр Иванович. — Пауза. — Сейчас буду, Александр Иванович.

— Трубку дай! — отмерла я, сообразив, что Сава куда-то опоздал и не собирается оправдываться. И закричала, так как Сава мою просьбу проигнорировал: — Александр Иванович, мы всю ночь Ваню в горах искали!

Сава мрачно на меня взглянул и поморщился, отодвигая трубку от уха. Видимо, Александр Иванович ругался. Громко и крепко.

— Хорошо, сейчас буду, — повторил он.

— Да отдай! — возмутилась я и попыталась отобрать у него трубку.

Когда у меня это получилось, я услышала короткие гудки.

— Вернусь вечером, договорим, — сказал мне Сава.

— Пообещай, что не тронешь Головина, пока я все тебе не расскажу, — потребовала я.

— Потом ты разрешишь его убить? — сощурился Сава.

— Потом ты не захочешь…

— Сомневаюсь, — отрезал он.

— Сава!

— Хорошо, — неожиданно согласился он. — Не нервничай, договорились? Глаша, будь добра, заставь ее обработать ссадины и поесть. Пожалуйста.

— Да без проблем, — заверила его Глафира.

Я вышла во двор, чтобы проводить Саву. Он исчез быстро, не прощаясь. Определенно спешил.

За забором журчала речка. В уже горячем воздухе отчетливо ощущался густой цветочный аромат. Под сиреневым кустом, на травке, распластав крылья, спала Карамелька. Ее сытый беззаботный сон меня успокоил. С Ваней все в порядке, иначе она вела бы себя беспокойно.

— Да-а-а, — протянула Глафира, когда я вернулась в дом. — А твой парниша сильно тебя любит. Аж завидки берут!

— С чего такой вывод? — спросила я, останавливаясь у лестницы.

— Ты малахольная или прикидываешься? — вытаращилась она. — Или, по-твоему, он по горам ради твоего брата всю ночь скакал?

— Не он один, — возразила я.

— Кажись, у него одного из-за этого теперь проблемы, — заметила Глафира.

— Но он считает, что я его предала…

— Золотой мужик, — вздохнула Глафира. — Между прочим, у нас в деревне, если бабу на измене ловят, то ей первой прилетает.

— Ты с ума сошла? — охнула я. — Сава не такой! Он… он…

— Какой он, я вижу, не слепая. А ты?

— Я?

— Ты на себя в зеркало смотрела? Чучелко. Вот не понимаю, и за что он тебя полюбил?

— За богатый внутренний мир, — огрызнулась я.

— Агась. Потому как снаружи морда грязная, расцарапанная, патлы в разные стороны торчат. Чисто анчутка!

Только тут я уловила сарказм в словах Глафиры.

— Мне тебя умыть или сама справишься? — усмехнулась она. — Потом на кухню приходи, подлечу и покормлю.

Когда я спустилась, приведя себя в порядок, за столом уже сидел Мишка и уплетал за обе щеки пшенную кашу с клубникой.

— Присоединяйся, — пробубнил он с набитым ртом. — Прости, ждать не стал, на службу опаздываю.

— Сначала сюда сядь, — велела Глафира, указав на табурет. — Миша разрешил воспользоваться аптечкой его матушки.

— Да сколько угодно, — подтвердил Мишка. — Девчонки, чувствуйте себя, как дома. Все, я побежал.

— Стой, — спохватилась я. — Ключи оставь. Я в больницу пойду, а Глаша не обязана дом сторожить.

Мишка и Глафира обменялись многозначительными взглядами. Мол, что с меня взять, дитя неразумное.

— Кто ж в своем уме полезет в дом к ведьме? — снизошла до объяснения Глафира. — А если по незнанию, так сильно пожалеет.

Мишка Глафире улыбнулся, а она проводила его таким взглядом, что сомнений не осталось, моя подруга-ведьмочка определенно положила на Мишку глаз.

— Из больницы звонили? — спросила я.

— Агась, — ответила Глафира, споро расставляя на столе склянки с зельями. — Ой, да сиди спокойно! Там все хорошо. Перевод в столицу не требуется, здесь вылечат. Катя с Ваней, Матвей вернется скоро, ему тоже на службу. Ты сменишь Катю после обеда. И не спорь! Я вам тут пока помогу.

— Спасибо, Глаш…

— Ой, брось, — отмахнулась она. — Все, сиди смирно, не перебивай.

Заговоры в этом мире ничем не отличались от тех, которым меня учила старушка-ведьма с замысловатым именем Евлампия Макаровна. Я звала ее бабулей, немногочисленные соседи из заброшенной и забытой деревни в Алтайском крае — бабой Лампой. Поначалу меня это смешило, потом привыкла.

С царапинами и синяками Глафира расправилась не хуже Кати.

— Ну вот, почти красавица, — сказала Глафира. — Теперь поешь нормально.

— Почему почти? — спросила я.

Меня это не волновало, но адреналин схлынул, и все сильнее хотелось спать. Чтобы не упасть носом в тарелку, нужно хоть о чем-нибудь говорить.

— Стрижка твоя… — Глафира осуждающе покачала головой. — Ты ж от мальчишки мало чем отличаешься. И одежда, и повадки.

Я не удержалась и прыснула. О том, как притворялась парнем в академии, я ей еще не рассказывала.

— Смейся, смейся. Не замечаешь, как Ася на твоего парня смотрит? Ты же эмпат.

— Да знаю я. Ася — внучатая племянница императора. Ее за Саву сватали.

Глафира округлила глаза.

— Серьезно⁈

— С чего бы мне врать? Сава меня выбрал. И чуть из рода не ушел. А он, между прочим, наследник.

— Точно малахольная, — вздохнула Глафира. — Мало того, что вы с ней дружите, так ты еще и ходишь пацаненком. Или твоему Саве… эм… мальчики… того…

— Нет, Сава по девочкам, — фыркнула я. — Глаш, как-нибудь потом расскажу, почему я такая. Долгая история.

Ее слова заставили меня задуматься. Сава не жаловался и давно не вздыхал, вспоминая мои длинные волосы. Но ведь такое было. Он не скрывал, что хочет видеть во мне девушку, а не парня. И я вполне могла бы сделать ему приятное, отрастить волосы и чаще носить платья. А поступала так, как удобно мне. Ася не соблазнит Саву своими прелестями, в этом я уверена. Но ведь и я могу сделать своего парня чуточку счастливее.

— Ты ешь, ешь, — спохватилась Глафира. И почти сразу спросила: — А у Миши есть девушка?

— А что? — прищурилась я, проглотив кашу. — Нравится?

— Ага… — призналась она. — Но я так… на посмотреть.

— Почему? Сейчас он свободен. Одно время Асей болел, но это прошло.

— Вот именно поэтому,