Ведьма - Василиса Мельницкая

— Поедем в управление? — спросила я.

— Не пустят, — ответил Сава. — И Александра Ивановича дергать не будем. Если он обещал держать в курсе, надо ждать звонка.

Стемнело, и парк быстро опустел. Мы спускались по асфальтированной дороге к месту, где оставили машину.

— Тогда к Мишке? Сава, ты когда в последний раз ел?

— Вчера, — честно сказал он. — Но, знаешь… и не хочется.

— Мне тоже.

— Присядем?

И правда, удобное место для серьезного разговора. Вокруг ни души, вечер теплый, пахнет хвоей, в траве поют цикады. Подслушивать некому, но Сава все же выставил защиту.

Я начала рассказ с того момента, как Венечка Головин встретил меня на вокзале. Надо же, это было всего несколько дней назад! Сегодня третий… нет, четвертый день, как мы приехали в Кисловодск. А столько всего произошло.

Сава слушал внимательно, не перебивал. Все та же боль, колючая и горькая, ощущалась ярче всего. А потом он молчал, и я впервые осознала, что такое оглушающая тишина.

— Мне предложили взять академ… в академии, — наконец сказала я. — Чтобы пройти полный курс в школе. Наверное, я соглашусь.

В этом не было необходимости. Я вспомнила всё. Эти знания помогут мне сдать большую часть экзаменов. Но расставание с Савой нужно как-то пережить. В Петербурге… будет сложнее.

— Зачем тебе школа? Ты и так все умеешь.

А еще у ведьм возникнут вопросы. К слову, справедливые. То мир не могла услышать, то все заговоры наизусть знаю. И травы, и зелья…

— Я пойду.

Сава не позволил мне встать со скамьи, удержал за руку.

— Яра, ты все так же не хочешь, чтобы я вызвал Головина на дуэль?

Странный вопрос. Даже… обидный.

— Я не хочу, чтобы условием дуэли стала смерть одного из вас. Я не хочу тебя хоронить. И не хочу, чтобы ты сел в тюрьму за убийство. Дуэль на любых других условиях — твое личное дело.

— Я с удовольствием прибил бы этого ублюдка за то, что он с тобой сделал.

— Делай, что хочешь, — сказала я. — Я поделилась тем, что чувствую, но запрещать тебе что-либо я не вправе.

— Так и я… поделился. — Сава вздохнул. — Твои чувства имеют значение. Меня сегодня вызывал Разумовский. Для личной беседы.

Странно, что его, а не меня. Я ведь уже ждала… чего-то такого. «Ты осознала, что будет с твоими близкими, если ты не поступишь так, как хочу я?» Знакомый голос звучал в голове, словно наяву.

— Яра, я понимаю, как тяжело тебе было рассказывать о Головине. Понимаю, почему ты предпочла бы промолчать. Я сейчас… испытываю нечто подобное. То есть, я не должен тебе этого говорить. Должен сам принять решение. Но… что бы я не решил, это причинит тебе боль. Я вижу только один выход.

«Давай расстанемся». Что ж, я ведь знала, что так и будет.

— Если коротко, то Разумовский предложил мне быть мужчиной и избавить тебя от мук выбора. Я должен понимать, что ты уникальна и ценна, и достойна большего, чем стать женой боярина. Оставить тебя — мой долг, иначе твои близкие пострадают.

— Как-то… чересчур хитро, — выдавила я. — Разве не меня он должен был шантажировать?

— Он сказал, что тебя шантажировать малоэффективно. И, знаешь, пожалуй, ты права. Я убил бы Головина без всякой дуэли, если бы ты меня не остановила. Может, на это и был расчет.

— Ваня и Матвей — запасные варианты?

— Перелом — случайность. Цель Разумовского — заставить тебя страдать. Ты переживаешь за братьев. А я чувствую твою боль, и это невыносимо. Решение же за мной.

— Можно подумать, потеряв тебя, я буду счастлива, — проворчала я.

— Мне предложили сыграть измену. Расстаться так, чтобы ты меня ненавидела.

— Он больной?

— У меня есть две версии, — сказал Сава. — Возможно, справедливы обе. Во-первых, он хочет тебе отомстить. За зеркало или за испорченный проект.

— Но Головин не говорил обо мне.

— Даже если это правда, Разумовский мог считать твой след.

— Во-вторых?

— Во-вторых, он прочит тебе какую-то важную роль в своих планах.

О да, этот интриган вполне на такое способен. Десятый уровень силы — это не могущество. Это проклятие.

— Ты хочешь, чтобы мы вместе приняли решение расстаться? Это твой выход?

— Нет. Мы можем притвориться, что мы расстались. Яра, он не оставит тебя в покое. Ты сойдешь с ума от беспокойства за Матвея и Ивана.

— И за тебя, — добавила я. — Сава, а чего хочешь ты?

Он не думал ни секунды.

— Немедленно зарегистрировать наш брак. Но это очень эгоистично с моей стороны. Твои чувства имеют значение.

— Сможем ли мы притворяться? — спросила я, получив столь неожиданное и приятное признание. — Разумовский легко разберет наши эмоции на составные части.

— Придется постараться, — ответил Сава. — Это лучше, чем подчиниться его давлению.

— Хорошо, я согласна.

Кажется, кое-что из арсенала ведьмы может нам помочь. Разберусь с этим завтра.

Сава и сейчас не чувствовал радости. Его боль вроде бы стала слабее, но появилось кое-что еще.

— Мне стыдно, — признался он. — Яра, ты — единственная, с кем я могу быть настолько откровенным. И мне так стыдно, что я не могу тебя защитить…

— Это и есть защита. Я не приняла бы другой.

Один брат в больнице, другой — под следствием, а я целуюсь с парнем в парке, на скамейке. Жадно. Неистово. Как в последний раз.

Ничего удивительного, что мы услышали пьяных парней, только когда они подошли к нам вплотную.

— О, гля какая фря!

— А чё это вы тут делаете?

— Закурить не найдется?

Сава с сожалением прервал поцелуй и поднялся, расправляя плечи. А я подумала, что компания появилась вовремя. Саве жизненно необходимо набить кому-нибудь морду. И хорошо, что есть кому, и за дело.

Глава 20

Трое. Нет, пятеро. Двое отстали, но теперь догнали приятелей. Если судить по виду, гонору и развязному поведению — местная гопота. Из тех, что обирают припозднившихся туристов.

— Ты чего, дядя? — засмеялся один из парней. — Лопатник гони, и соситесь дальше.

— Во-во, — поддакнул ему другой. —