Мифы Сахалина. От Хозяина неба Эндури и «каменной женщины» до обряда кормления воды и рая Бунни Боа - Елена Иконникова

Многие айнские истории излагаются от первого лица женщины или мужчины, а также бога или духа, в том числе и от лица какого-то животного.

Айнские мифы и фольклор представлены в разных формах по стилю и тематике: и в повествованиях о деяниях творца и небесных богов, и в ойна — повествованиях о деяниях Аиойны (Окикуруми, Айнураккура — «Бога, пахнущего человеком»), имевшего божественное происхождение и одновременно считающегося первопредком айнов, и в преданиях увепекер/уцяськома, в том числе в песнопениях камуй-юкар, излагающих эпизоды из жизни богов и людей.

Жанровая классификация айнского фольклора была предложена Б. О. Пилсудским и включает в себя следующее: уцаскома («сказания»), туита («сказочные рассказы»), которые подразделяются еще на пять подгрупп, оина («древний»), хауки («делать голос»), иаикатекара («любовные песни»), снотца («развлекательные песни»), ихунки («колыбельные песни»), иаииукара («бесцельные песни»), цбо хау («лодочные песни»), синот итак («комические присловья»), урехреку («загадки»), речи (на приемах, при отъезде гостей, молитвы, шаманские заклинания и т. д.).

Однако типология собственно мифологических текстов или текстов, созданных на границе мифа и фольклора, не так объемна: рассматриваются космологические и космогонические мифы, а вместе с ними — тотемические. Устные или эпические предания у айнов в широком смысле называются юкарами. Применительно к сахалинским айнам используют слово «туйта», под которым подразумевается название эпических текстов, иногда похожих на басенные.

В основе верований айнов лежат анимизм и сакрализация животных. Принципиальное отличие человека от животных, по мысли айнов, состояло в том, что человек, умирая, оказывается в нижнем мире, а животное умирает временно; в частности, это просматривалось в ритуалах: после убиения животное возрождалось и продолжало опять жить. Культ умирающих и возвращающихся к жизни обитателей леса был широко распространен у айнов. Этот культ учитывался и по отношению к содержавшимся в неволе животным, не только медведям, но и, например, лисам или некоторым птицам.

Айны почитали и мифологизировали медведей и косаток, особым образом относились к змеям и ряду других представителей животного мира. Медвежатина считалась даром божества гор, а кета — даром божества моря.

Исследователь истории и этнографии айнов Александр Борисович Спеваковский отмечал, что айнам присуща оппозиция медведя как хозяина гор суши и косатки — хозяина моря, второй ипостасью которого является волк. Почитание медведя и косатки-волка в айнской культуре островных народов — это и часть верований айнов.

В практике взаимодействия с божественным миром айны использовали такие ритуальные предметы, как палочки инау и украшенные орнаментом лопаточки икуниси. А у айнов Сахалина в шаманизме фигурировали еще и деревянные резные фигурки в виде не только человекоподобных идолов, но и животных — духов-помощников шамана.

Ритуальная лопаточка для подношения даров богам — «икуниси». XX в.

© Сахалинский областной краеведческий музей

В записях из фольклора хоккайдских айнов у Николая Александровича Невского есть повествования, как девочка-младенец была отдана отцом в жены морскому богу: отец по чьей-то непонятной ему воле «снял узел с младенцем со своей спины и бросил девочку в сторону косатки, на спинной плавник». Аналогичные тексты как отражение почитания морского бога и надежды на хороший промысел рыбы и морского зверя с некоторыми сюжетными вариантами записаны и у других коренных народов Дальнего Востока, в том числе у сахалинских айнов.

В узорах одежды айнов просматриваются змеевидные изображения, вполне возможно, что это часть мифологических представлений айнов о верховных богах неба, грома и солнца.

Кроме того, айны устраивали в честь медведей и оленей (особенно тех, которые обладали ветвистыми рогами) специальные ритуалы и посвящали им заструженные палочки инау.

Нередко в айнских сказаниях и других текстах были представлены такие животные, как сивуч (его могли именовать «морским богом»), ворон (его считали «дядей» бога-медведя), форель (как воплощение божества голода) и др.

В представлении айнов остров лежал на теле большой рыбы, подъем которой на поверхность земли связан с сюжетом о разделивших сферы влияния богах: бога гор начала земли — медведя и бога гор конца земли — многохвостой лисы. Божество леса и гор представлялось айнам в виде большого медведя, обитающего в тех местах, которые не могут быть доступны человеку. Одновременно с этим в мифологии сахалинских айнов, по словам Ч. М. Таксами и В. Д. Косарева, «бог гор распоряжался не только медведями, но и морскими “подданными” — рыбой, сивучами и нерпами».

Ч. М. Таксами и В. Д. Косарев писали, что у сахалинских айнов было много названий божеств, «связанных с образом медведя»: «медведь-бог: буквально: “бог-добыча” или “зверь-добыча”», «горный бог, который мог называться также кимун камуи (лесной, горнотаежный бог)». Выделяют этнографы еще и бога ближних или средних сопок, а также «бога высоких гор, сердцевины, недоступной глуши и высей, которые были, надо полагать, и на Сахалине запретны».

Айны с почтением относились к медведям, верили, что могут вести свой род от этих животных, которые якобы проявляют заботу о человеке. Возможное родство между медведями и айнами объяснялось волосатостью айнов. Об этом писал антрополог и этнограф Иван Семенович Поляков (1845–1887), изучавший в 1881 году айнов и ороков Сахалина.

Одно из самых точных описаний медвежьего праздника у айнов Сахалина оставил Б. О. Пилсудский, выделив в особом айнском торжестве четыре элемента: коллективное употребление медвежьего мяса, племенное событие (когда у айнов была возможность встретиться друг с другом и обсудить новости), коллективный плач перед убиением медведя как оплакивание умерших соплеменников, религиозное единение (некоторые айнские роды считали медведя своим покровителем).

Обряд жертвоприношения. Фотография П. Лаббе. 1903 г.

Biblioteka Narodowa

В одной из глав книги британского мореплавателя и зверопромышленника Генри Джеймса Сноу (1848–1915) «В запретных морях (Воспоминания об охоте на каланов у Курильских островов)» (1910) приводится следующий факт из жизни айнов с острова Хоккайдо: «В том путешествии я был свидетелем факта, зачастую отрицаемого, а именно — айнская женщина кормила грудью медведя. Название деревни я не помню, но это было к востоку от Мурорана, и там жили одни айны. У них в клетках жили большие медведи, а этот малыш совершенно свободно бегал