Поэт ненаступившей эры. Избранное - Николай Иванович Глазков

и не отдать?

Слово – мир особый и иной,

Равнозначный названному им;

Если слово стало болтовнёй –

Это слово сделалось плохим.

Это слово не нужно стихам,

Это слово – мир, который сгнил,

Лучше бы его я не слыхал,

Не читал, не знал, не говорил.

1945

«Пусть зимою, как собака…»

Пусть зимою, как собака,

Воет вьюга иль пурга,

От зимы студёной блага

Я не жду, как от врага.

А знобящий холод лета

Пострашнее зимних вьюг,

Ибо кажется, что предал

Самый верный близкий друг!

9 Мая

Ракеты чудной красоты

Пронизывали высь,

И в небе были их следы,

Такие же, как мысль.

Мне как поэту изменя,

Из рук бежит перо,

А в небе пишет за меня

Стихи Информбюро.

9 мая 1945

Рынок

Не хочу спотыкаться, и каяться,

И кому-нибудь потакать.

Хорошо, когда люди толкаются,

Если можно людей толкать.

Это дело толковое, знамое,

Но без денег тоскливая скверь,

И поэтому – рынок самое

Интересное место в Москве.

И я с года сорок четвёртого

Уважение к рынку питаю,

Только нет постоянного, твёрдого,

Оборотного капитала.

Быть, конечно, могло быть иначе,

Жизнь тогда бы была иная,

Но я не воротила рыночный –

А поэт, и стихи сочиняю.

1945

«– Подальше убраться…»

– Подальше убраться

Из мира огромности?

Подольше держаться

В тени или скромности?..

Я понял. Спасибо

За все поучения.

Лишь дохлая рыба

Плывёт по течению!

Я буду бороться

Со всем ненавистным мне.

За счастье, за солнце,

За вечные истины!

За жизнь, за призванье,

За званье, за место ли,

Со всеми – и с вами,

Тупицы и бездари!

1953

Я хочу

Я хочу, понимаете-знаете,

Чтобы были мы сами с усами.

Я хочу, чтоб боролись на Западе

С преклонением перед нами!..

Чтобы космополиты Америки

Нью-йоркские хаяли фирмы,

Указуя в безумной истерике

На советские книги и фильмы.

Чтобы женщины американские

У витрин цепенели зловеще,

Пяля глазки на заокеанские

Астраханско-рязанские вещи.

Чтоб стиляги Парижа и Лондона

Ярославские ткани носили

И про джемперы самые модные

Говорили: «Они из России!»

Чтоб спортсмены норвежские, шведские

Не могли возразить против факта,

Что всех лучше, конечно, советские

И коньки, и байдарки, и яхты!

Я хочу, чтобы люди заморские

О своём превосходстве забыли

И, ловя передачи московские,

Подражали бы людям Сибири!

1956

Герои, и только герои!

Героев рождает время,

Диктующее походы.

Бывают эпохи безверья,

Когда не нужны донкихоты.

Героев рождает горе

С его положеньем скверным:

Достаточно было героев

В безрадостном сорок первом!..

Увы! Одного героизма

Для веской победы мало –

Потребовались механизмы

Осмысленного металла.

Наука, ломая и строя,

Решает любое сраженье.

Но точной наукой герои

Не сняты с вооруженья!..

Героев рождает счастье.

Героев рождает богатство –

Герои способны умчаться

В космическое пространство!

Когда на пути благородном

Великое и удалое,

То к подвигам новым пригодны

Герои, и только герои!

Паук и орёл

Паук приносит людям благо:

Он истребляет вредных мух.

Люблю тебя, мой друг. Однако

Не говорю, что ты паук!

Стервятник, птиц уничтожая,

Приносит людям много зла.

Но, похвалить тебя желая,

Я почему-то утверждаю,

Что ты походишь на орла!

1955

Ой-ой

Мой читатель дорогой!

Я нарушу твой покой,

Ибо стих сложил такой,

Что любой своей строкой

Он рифмуется на «ой».

Хорошо ночной порой,

Взяв приятеля с собой,

Посидеть часок-другой

За бутылкой огневой

С Араратною горой,

С пятикратною звездой!..

Закусили б ветчиной,

Или паюсной икрой,

Или рыбиной большой,

Той, что, будучи живой,

Волгой плавала рекой,

А не Волгой – так Окой,

И вертела головой.

(Ведь нельзя сказать «хвостой»!)

А запили б ледяной

И бурляще-ключевой

Минеральною водой.

Веселись, мой друг, и пой

Хоть про Разина с княжной,

Хоть про ночку с темнотой

И помятою травой!..

Хорошо бродить Москвой

По прямой и по кривой,

Любоваться хоть луной,

Хоть рекламой световой.

Буквы в метр величиной

Кажутся в момент иной,

Ну когда богат деньгой,

Яркой радугой-дугой.

А когда карман пустой –

Не до радости земной!

1955

Жалоба

Понимаешь, душа любезный,

Я кавказец, я осетин.

Все кавказцы – народ чудесный,

Все кавказцы, кроме грузин.

Понимаешь, грузины – воры,

Ненавижу их оттого.

Понимаешь, украли гору

У народа у моего.

Про «Казбек» папиросы знаешь,

Коль курящий ты человек?

А у нас есть гора такая ж,

Снеговая гора Казбек.

Нам вершина принадлежала

Сотни лет, миллионы дней,

Мы точили свои кинжалы

Об уступы её камней,

Мы водили туда туристов,

Альпинистов, забывших страх,

Кочевавших в лучистых,