Тайны русской речи - Анна Петрова

Визуальный театр вообще снимает проблему авторского стиля, характера образа и речевой характерности, «другой» театр робко и нервно пытается заглянуть в эту область. Перформанс, иммерсивный спектакль, пластический спектакль, документальный театр, вербатим, социальный театр, горизонтальный театр, театр художника, променад и т. д. – чего только не встретишь в афишах и анонсах.

Поэтому и сегодня жива проблема авторского стиля, связанная прежде всего с эстетическими принципам театра. Здесь фундаментальное различие театра классического и театра постдраматического, который может себе позволить абсолютно отрицать авторский стиль, включая речевую характеристику образов. Текст автора отчуждается от смыслового авторского ряда. «Нет истины», как утверждают иные мастера и иные чиновники от культуры, но есть текст, который можно использовать как парадокс, как некую акцию.

Есть и другое, вполне убедительное решение: пьеса автора становится лишь поводом для собственной пьесы режиссера, и актер фиксирует, осуществляет и в поведении и в слове свободный режиссерский замысел.

4. Нормы произношения в сценической речи

В непосредственной связи с нашей темой о роли-образе возникает и тема «нормы культуры речи», нормы русского произношения на сцене.

Однако тема эта рождена прежде всего постоянным вниманием театра к речи и произношению в повседневности.

Именно театр исследует жизнь реального, звучащего слова.

Живой человек меняется в зависимости от условий жизни, опыта, образования. Речь его может становиться лучше или ухудшаться. Но культура речи, нормы русского орфоэпии были понятиями статусными, были некоторой «маркировкой» личности и среды обитания. Сегодня все изменилось прежде всего в жизни.

В бытовой речи классические нормы осознанно разрушаются как в общественном сознании, так и наукой, которая фиксирует изменения в речи.

Не менять произношение! Сейчас эта идея царствует в европейской культуре: нельзя посягать на природное произношение в толерантном мире. Требования к речи минимизируются: надо говорить так, чтобы тебя понимали, остальное не важно.

Всегдашняя – временами болезненная – борьба за культуру речи становится не актуальной, чистота московского произношения – не демократичной, требование интеллигентной русской речи отдает рутинерством, снобизмом, а то и проявлением националистических тенденций.

Все больше разговоров о навязанности норм «культуры речи», о вреде норм произношения для свободного человека. Кстати, сам термин иногда характеризуется как устаревшее понятие советской лингвистики.

Однако в русской традиции все несколько иначе.

Статусные особенности произношения все же чувствительно маркируют людей и ситуации. Хоть и простейшие пионЭр и пионЕр, пироЖНое и пироЖЕНное…

А вот неожиданное свидетельство! Не так давно известной журналистке предъявила иск известная юристка по поводу нанесенного ей оскорбления. Все произошло на Питерском экономическом форуме, так что сражение вышло заметное. Журналистка спросила, на какую панЭль пойдет собеседница… и в ответ получила приглашение в суд! Возражения не нашлось, поскольку дамы не знали, что падшая женщина оказывалась на панЕли и произношение «панЕль» было единственно возможным, а сегодняшняя деловая панЭль не имеет отношения к панЕли!

Русский реалистический театр с его принципами автора, роли-образа, характера, конечно, был крайне внимателен к проблемам произношения и его нормам.

Именно актер, носитель и хранитель нормы, был обязан правильно говорить, а отход от нормы был необходим как часть задачи создания характера персонажа.

Главным охранителем, абсолютным приверженцем и воспитателем норм культуры речи была театральная школа. Занятия дикцией и произношением, естественно, всегда необходимы в театральной школе. Сколько волнений вызывало малейшее нарушение принятых норм культуры речи! Культ московского произношения был непоколебим. А ошибочная постановка ударения (звОнишь, занЯл, отклЮчил, знамЕние) вызывала всеобщую шоковую реакцию. Четыре года обучения под пристальным вниманием находились свистящие, шипящие согласные, ударные, предударные, заударные гласные, говоры… Отклонение от нормы даже в произнесении отдельных звуков «с», «ш» рождало бурю отрицательных эмоций, а уж о плохом «л» или «р» просто не могло быть разговора! Плохая речь на экзамене по мастерству была приговором и студенту, и педагогу и требовала немедленных санкций.

Педагоги по речи добивались хорошего произношения и дикции, в том числе и благодаря исключительному вниманию педагогов по актерскому мастерству к общей проблеме слова на сцене. В начале 1960-х годов блестящий актер и педагог В. Топорков после экзамена второго курса Школы-студии прямиком подошел ко мне, человеку малоопытному и обмиравшему от каждого студенческого плохого звука: «Вы педагог? Ученик Школы с говором! А уж путаница – тЕмп! тЭмп! Позор! За такие шипящие двойка и студенту и вам!» Ужасный этот разговор был по поводу очень известного в будущем актера.

Сейчас нередко приходится слышать мнение, что и приведение речи актера к единой норме недопустимо, поскольку ломает психический строй, что преодоление говоров и акцентов разрушает личность артиста, природное произношение самоценно, и в любой роли, откуда бы родом ни был исполнитель, надо сохранять свой национальный акцент или говор. Не менять произношение!

Однако для театра все не так просто.

Как быть с высокой нормой языка и обыденной речью?

Как быть с авторской стилистикой? С персонажами социально разными?

Как быть с персонажами «Горячего сердца» А. Островского или «Пигмалиона» Б. Шоу?

Драматургия показывает человека в контексте социума и предлагает действительность в ее характерных чертах. Потому что герои всегда разные – образованные и неграмотные, городские и сельские, молодые и старые, со своим видением мира, образом жизни и мышления и, конечно, со своими поведенческими особенностями, личными речевыми свойствами.

Театр, вбирая огромное разнообразие «времен и нравов», живет в стилистике автора, и, значит, речь, ее звучание, произношение, манера неотделимы от подлинности сценической жизни, биографии персонажа.

Сохранилось высказывание Немировича-Данченко о роли Молчалина в «Горе от ума» Грибоедова: «В его речи не слышно культурных предков». Да, это деталь, но сразу возникает поток живых ассоциаций, за этими словами – характер, привычки, способы существования в роли.

Чтобы индивидуальные свойства речи работали, нужны и точки отсчета – те самые нормы культуры речи. Да, уязвимые, да, меняющиеся. Конечно, нормы – это вопрос договоренности, язык и речь настолько живые и самодостаточные явления, что изменения естественны и нужны.

Но вот одно важное соображение: сам смысл работы над традиционной культурой речи, над произношением стал иным – на первый план выходят не общие унифицированные требования, а проблемы поиска персонального, в том числе и речевого характера.

Вообще все в речи – и нормы, и прекрасное звучание, и прекрасная дикция – превращается в банальный штамп, как только останавливается живой сценический процесс.

Пожалуй, установленные нормы культуры речи в разные времена были базисным понятием для речи на сцене и касались не только орфоэпии, но и дикции, и звучания голоса. Это важнейшее обстоятельство мы должны