Боярский сын. Боец. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин

— Это очевидно. Смельцов мог быть лишь пешкой. И Мезинцев тоже был всего лишь пешкой. Кто-то очень могущественный и очень богатый планомерно и агрессивно пытается расшатать позиции нашего рода. Кто-то, кто имеет связи и в криминальном мире, и среди аристократии, и, что самое паршивое, контактирует с Опасными землями.

— И кто же это?

Святослав Васильевич посмотрел на огни на мониторе.

— Кто-то очень могущественный и богатый… Впрочем, сегодня мы отрубили ему пару очень дорогих пальцев. Эта атака обошлась заказчику в колоссальную сумму. Потеря трех Воинов и нескольких сотен вооруженных наемников — это болезненный удар по любому бюджету.

На экранах битва перешла в завершающую стадию. Наши бойцы, развернувшись в цепи, приступили к методичной зачистке прилегающей территории. Раненых наемников добивали на месте — пленных в таких операциях не брали, это негласное правило выживания. Тех, кто пытался укрыться в лесу, выслеживали с помощью тепловизоров и дронов.

— Добивайте их! Ни один ублюдок не должен уйти живым! — хрипела рация голосом начальника охраны завода. — Прочесать каждый квадратный метр! Зачистка до полного устранения угрозы!

Да, сегодня мы отбились. Мы победили, размазав врага по стенке благодаря гениальной тактике отца и купленной информации. Но это была лишь выигранная битва, а не война.

Тот, кто сидит в тени и щелкает пальцами, отправляя на нас наемников и подкладывая мины под мою машину, вряд ли остановится. Мезинцев мертв в социальном смысле, Смельцов может быть напуган… но кукловод всё еще жив.

И за кулисами к этой игре подключились Опасные земли. А это значит, что ставки взлетели до небес.

— Но разве не стоило кого-нибудь из них оставить в живых? Ведь вон, водитель сказал про Смельцова, а тут… — я взглянул на отца.

— А тут обращение через посредников, Елисей. Сумма была огромной, раз смогли заказать Воинов. И хоть с каждого наёмника шкуру сорви, засыпь солью и обратно надень — всё одно не смогут назвать имя заказчика.

— Отец, — я повернулся к Святославу Васильевичу. — Если за этим стоит кто-то высокого уровня, то они поймут, что силовые методы в лоб против нас не работают. Они изменят тактику. Начнут бить исподтишка.

— Я знаю, Елисей. Именно поэтому с сегодняшнего дня мы переходим в режим максимальной готовности по всем фронтам, — отец поднялся с кресла, поправляя манжеты. — Завод отбит. Производство не остановится. Но теперь нам нужно нанести ответный удар. Вот только кому? Смельцову? Если по нему ударить, то вряд ли мы выйдем на главного заказчика. Поэтому мы…

— Ваша Милость! Ваша Милость! — к нам подбежал Гордей. — Водитель сбежал!

— Как сбежал? — поднял бровь Святослав Васильевич. — С отягощением или без?

— Как вы и просили, — улыбнулся Гордей. — Оснащён в лучшем виде!

— Что же, тогда остаётся только ждать! — кивнул отец. — Прослушивать каждый его вздох, каждый писк.

— Будет исполнено! — тут же ответил Гордей. — Разрешите идти?

— Разрешаю. Да и вы, ребята, шли бы спать, — посмотрел на нас отец. — Вряд ли тут будет что-то интересное. А отдохнуть и выспаться сейчас не помешает.

Яромир хлопнул меня по спине, довольно скалясь.

— Всё так! Пошли, братуха, пару часиков поспим, а завтра я тебя на татами так загоняю, что ты сам будешь у меня пощады просить!

Мы вышли из командного центра и оставили за спиной мерцающие экраны, на которых бойцы деловито стаскивали трупы наемников в огромные, дымящиеся кучи.

Глава 11

Утро началось с того, что меня соскребла с кровати неугомонная Матрёшка.

— Боярич, боярич! Пирожки стынут! Да боярич же! Ну чего развалился? В Академию проспишь!

После посылания на фиг, а также угроз натянуть ей глаз на одно место, она всё-таки смогла заставить меня подняться и пойти умываться. Потом кое-как позавтракал и залез в машину.

Тело гудело так, словно по мне всю ночь ездил асфальтоукладчик, причем за рулем сидел пьяный садист. Мышцы налились свинцом, в затылке пульсировала тупая, тягучая боль. Я зевал всю дорогу, чуть ли не вывихивая челюсть, так как ночью долго не мог уснуть.

Ух, как бы молод я ни был, но не спать всю ночь и при этом заниматься сексом с двумя служанками… Это хоть и редкое удовольствие, но за него приходится расплачиваться. В эту ночь на меня как будто напало неистовство! Я был неутомим. На мне явно сказалась близость смерти, от которой у тела появилась одна только цель — оставить как можно больше потомства.

Да и к слову сказать — спать-то не особо хотелось.

Стоило только закрыть глаза, как перед мысленным взором начинали плясать багровые вспышки взрывов, а в ушах снова и снова звенели истошные крики заживо горящих наемников на уральском заводе. Голова норовила сама взорваться от количества мыслей, вот и пришлось спасаться таким образом…

Опасные земли, интриги, предательства, взрывчатка под днищем…

Мой внутренний ведарь, привыкший к честной резне с оборотнями, откровенно охреневал от столичных боярских многоходовочек.

Ехали мы в тяжелом, неповоротливом бронированном «Тигре» из гаража службы безопасности.

Гордей, сидевший на переднем сиденье в полном обвесе, то и дело поглядывал на меня в зеркало заднего вида. В его суровом лице читалось такое сочувствие, что мне аж тошно становилось. Я, конечно, выглядел помятым и разбитым, но хоронить меня было еще рановато.

На этот раз с нами в машине трясся и Яромир. Отец врубил режим параноика на максималках и настоял, чтобы мы передвигались исключительно под усиленной охраной. Брат по этому поводу откровенно злился. Он сидел, скрестив на груди руки, и сверлил мрачным взглядом тонированное окно. Окно не думало сверлиться и вообще оставалось глухим к его потугам.

— Ну вот что за подстава? — глухо ворчал Ярик, пиная спинку переднего кресла. — У меня на это утро были такие грандиозные планы! Лидочка обещала показать мне свою новую… коллекцию редких бабочек. В неглиже! А вместо этого я трясусь в этом бронированном ящике, как арестант. Ещё и под присмотром десятка хмурых лбов с автоматами. Батя вообще берега попутал со своей гиперопекой. Мы что, кисейные барышни?

Я хмыкнул в ответ и помассировал ноющие виски.

— Радуйся, что вообще живой едешь, Казанова недоделанный! Бабочки твои никуда не улетят. Неглиже не распустится. А вот если бы вчера под задницу в мотоцикл направленную мину прилепили, то собирали бы мы тебя сейчас