Боярский сын. Боец. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин

Я развернулся и, кое-как выпрямив спину, четко доложил:

— Адепт Ярославский наряды вне очереди отработал, господин преподаватель! Разрешите идти?

Иллюминарий Георгиевич смотрел на меня секунд десять. В его глазах больше не было издевки. Там читалось уважение старого вояки к моей несгибаемости.

Потом он медленно кивнул.

— Разрешаю, адепт. Свободны. И… — он сделал паузу. — В следующий раз, Ярославский, если решите поспорить с полковником Дубовым, делайте это так, чтобы мне не приходилось снова вас гонять. Свободны!

Я коротко поклонился и, под восхищенные взгляды моего курса, неспешным шагом побрел в сторону раздевалок. Ноги не слушались, норовили подогнуться, но я заставлял их передвигаться. Не мог я сейчас грохнуться перед всеми! Не мог!

Глава 12

В загородном доме боярина Ивана Титовича Смельцова, царила атмосфера лёгкой паранойи. Смельцов мерил шагами персидский ковер, вытирал платком обильно потеющую лысину. Он то и дело бросал затравленные взгляды на плотно задернутые шторы, будто ожидая, что прямо сейчас через них ворвётся карательный отряд Ярославских.

И в этот самый момент, когда нервы боярина были натянуты до предела, в кабинете появилась она. Лучезара.

Она как будто бы соткалась из полумрака, легкая, воздушная, невероятно притягательная в своей дьявольской красоте. Тёмное платье подчёркивало соблазнительные изгибы, а светлые волосы струились по плечам, расплавленным серебром. Девушка выглядела такой веселой и задорной, словно только что вернулась с удачного шопинга в ЦУМе.

— Ну что, Иванушка? Грустим-скучаем в четырех стенах? — проворковала она, пока изящно опускалась в глубокое кожаное кресло. — Ой зря! Ведь на улице такая прекрасная погода! Самое время для подвигов и свершений.

Смельцов судорожно сглотнул, когда остановился посреди кабинета. От вида её беззаботной улыбки ему стало еще страшнее.

— Лучезара… — голос боярина предательски дрогнул. — Я тут места себе не нахожу. Как прошло… это самое «мероприятие» князя Долгополого на Урале? Вы ведь знаете?

Девушка заливисто рассмеялась, откинула голову назад. Её смех звонкими колокольчиками разлетелся по мрачному кабинету.

— О, не переживай ты так, мой пухлый друг. Всё вышло великолепно и прошло точно по плану, — её губы изогнулись в лукавой полуулыбке.

Правда, она не стала уточнять — по чьему именно плану всё прошло. В конце концов, когда гибнут десятки, а то и сотни людей… это всегда входит в глобальные планы Опасных земель. Чем больше хаоса и смертей среди жалких человечков, тем шире распахиваются врата для легионов нежити. Поражение наемников Мезинцева и Долгополого её ничуть не расстроило — Опасным землям было глубоко плевать на чаяния смертных.

— Всё по плану? Всё хорошо.

— Да, всё хорошо, так что можешь не волноваться за большие процессы, — Лучезара потянулась сытой кошкой. — А что у нас на маленьком фронте? Порадуешь меня последними новостями?

Смельцов облизал пересохшие губы и, оглянувшись на дверь, приблизился к креслу.

— Водитель вернулся, — выпалил он сдавленным шепотом. — Тот самый, который подвозил наших минеров к Академии. Объявился у черного хода. Весь избитый, грязный, трясется как осиновый лист.

Глаза Лучезары радостно вспыхнули. Она даже в ладоши захлопала от удовольствия.

— Ух, какая прелесть! — воскликнула она. — А я-то всё думала, когда же он соизволит приползти. Я предугадала его возвращение, Ваня. Скажи-ка, с ним кто-нибудь из твоих людей уже разговаривал? Допрашивали?

— Да ну что ты, нет, конечно! — торопливо замахал руками Смельцов. — Кроме слуг, которых я послал отвести в караулку, чтобы накормить и напоить — никто к нему не подходил. Я приказал держать его в изоляции до особого распоряжения.

Девушка одобрительно кивнула:

— Это просто замечательно. Пусть тогда никто не смеет открывать рот и говорить с ним, пока я лично его не осмотрю, — голос Лучезары приобрел стальные, непререкаемые нотки. Она подалась вперед, впилась в глаза боярина гипнотическим взглядом. — Слушай меня внимательно и запоминай. Когда его приведут, то я буду стоять рядом. Если в какой-то момент я скрещу руки на груди — ты мгновенно закрываешь рот. С ним ни в коем случае нельзя говорить о произошедшем взрыве! Покажешь ему, чтобы он тоже молчал. Если не замолчит, то… Ты должен открещиваться от всего, что он скажет, можешь погнать его в шею, орать, что знать его не знаешь. Можешь кричать, что его никто не посылал, и никто не просил взрывать того проклятого Ярославского. Ты всё понял?

Лицо Смельцова, и без того не отличавшееся здоровым румянцем, побледнело до цвета январского снега. На залысинах выступила испарина.

— Но… но почему? — пролепетал он. — Неужели… неужели вы думаете, что к нему присобачили жучок? Он будет на прослушке⁈

Лучезара снисходительно посмотрела на потеющего аристократа.

— Ваня, ты иногда бываешь таким наивным, — вздохнула она и откинулась на спинку кресла. — Подумай сам, если мозг жиром не заплыл. Как мелкий, ничтожный человечек мог так просто и легко ускользнуть из лап службы безопасности древнего рода? Ярославских нельзя упрекнуть в том, что они мягкотелые идиоты или слишком легкомысленны. Если они смогли поймать исполнителя, то они смогли бы выпотрошить его досуха. А раз он прибежал сюда на своих двоих… Значит, его могли специально отпустить.

Смельцов схватился за сердце, шумно хватая воздух ртом. Осознание того, что суровые волкодавы Святослава Васильевича прямо сейчас слушают всё, что происходит в его доме, едва не довело до обморока.

— И именно поэтому я должна сама увидеть этого человека, — подвела итог Лучезара. — А уже потом мы решим, можно ли с ним поговорить по душам, или… Вели привести его!

Смельцов ещё раз вытер мокрый лоб и бросился к интеркому на столе.

— Охрана! — рявкнул он срывающимся голосом. — Приведите Сиплого. Куда-куда! Сюда, ко мне в кабинет. Живо!

Через пару минут двери распахнулись, и двое крепких ребят втолкнули внутрь человека. Водитель выглядел отвратительно: лицо представляло собой один сплошной багрово-синий кровоподтек, одежда висела грязными лохмотьями. Он прихрамывал на левую ногу и тяжело дышал, распространяя вокруг себя запах пота, запекшейся крови и какого-то медикаментозного перегара.

Едва переступив порог и увидев хозяина, водитель с надрывным воем рухнул на колени и попытался подползти к ногам боярина.

— Барин! Иван Титович! Спаситель вы мой! — заскулил он, размазывая кровавые сопли по разбитому лицу. — Я еле ушел от них! Они меня пытали, они меня…

Он начал было говорить, изливая душу, но внезапно осекся, подавившись