Боярский сын. Боец. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин

После этих слов она развернулась на каблуках и направилась вон из кабинета. Тяжелые дубовые двери захлопнулись за ней с глухим, зловещим стуком. Лучезара без сомнений оставила насмерть перепуганного боярина Смельцова наедине с его рушащимся миром, паникой и хрустальной пепельницей, в которой лежал маленький черный передатчик.

Опасным землям было наплевать на неудачников.

* * *

Мои ноги гудели так, словно я пробежал марафон в свинцовых ботинках. Однако, внутреннее удовлетворение перекрывало любую физическую усталость. Мы с Мишкой вышли из массивных, украшенных лепниной дверей Академии после пары. Осенний воздух приятно остудил разгоряченное лицо.

Едва мы спустились по широким гранитным ступеням, как сзади раздался легкий, ритмичный цокот каблучков. Мизуки выскочила следом за нами. Улыбнулась и пошла рядом.

Я скосил глаза. Получилось весьма забавно: справа, возвышаясь надо мной на полголовы, топал худощавый Миша, а слева, чуть отстав на полшага, грациозно скользила Мизуки. Такая вот своеобразная заботливая охрана. Эскорт высшего класса.

И ведь не скажешь им, чтобы валили по своим делам — они же искренне, из самых лучших побуждений меня провожали, создавая живой щит. После вчерашнего взрыва на парковке оберегали. Даже приятно.

Чтобы не акцентировать внимание на этой «сурьёзной» опеке, мы непринуждённо болтали о том, о сём, обсуждая прошедшие занятия.

— Не, ну вы даете, народ! — восхищенно проговорил Мишка, размахивая своей кожаной сумкой. — На курсе холодного оружия у Махова вы с Мизуки просто блистали! Я когда смотрел, как вы эти резиновые тесаки крутите, у меня аж в глазах рябило. Такое ощущение было, что вы днюете и ночуете с оружием в руках. Реально, как два профессиональных киллера на выезде!

Мы с Мизуки невольно переглянулись и синхронно, от души рассмеялись. Мой внутренний ведарь, который десятилетиями не выпускал из рук боевого ножа, согласно хмыкнул. Да и у девочки-ниндзя с ножевым боем всё было уже на уровне мышечных рефлексов.

— Да ладно тебе, Мих, не преувеличивай, — я скромно отмахнулся, стараясь скрыть довольную ухмылку. — Это тебе просто показалось с непривычки. Обычная хорошая моторика.

А Мизуки, хитро прищурив миндалевидные глаза, решила подлить масла в огонь.

— О, Михаил-сан, вы дазе не представляете, насколько вы правы, — совершенно невозмутимым тоном заявила японка, поправляя лямку рюкзака. — Я так привыкла к постоянной опасности, цто беру с собой мец дазе в ванную комнату. Так, на всякий слуцай. Мало ли кто ресит напасть, пока я намыливаю голову.

Мы с Мишкой как по команде резко затормозили и недоумённо уставились на неё. Воображение живо нарисовало картину: обнаженная, намыленная девушка с пеной на голове и со сверкающей катаной наперевес. Картина была интригующей.

Видя наши вытянувшиеся лица, Мизуки не выдержала и звонко рассмеялась, прикрыв рот изящной ладошкой.

— Это сутка, мальцики! Расслабьтесь! Вы бы видели свои лица!

Мы с Мишкой снова переглянулись, выдохнули и покачали головами.

— Ну да, ну да, — я подтолкнул друга плечом. — С кем поведёшься — от того и наберёшься. Вот, общается с нами и уже вовсю черный юмор осваивает. Скоро начнет смешные истории про расчлененку травить на светских раутах. А там и частушки станет распевать!

Мишка заржал в ответ. Видать, представил себе эту картину — Мизуки с катаной распевает частушки в ванной. Красота, да и только. Экзотика!

С шутками и подколами ребята довели меня почти до самых главных ворот парковки, где возле бронированного «Тигра» маячил суровый, как челябинский метеорит, Гордей.

Я остановился, развернулся к своим импровизированным телохранителям и чопорно поклонился друзьям.

— Премного благодарен за вашу опеку, дамы и господа, — произнес я, приложив руку к груди. — Обещаю торжественно пообедать с вами как-нибудь на следующей неделе, в нормальном ресторане, когда с меня наконец-то снимут это жёсткое наблюдение и перестанут возить в танке.

— Ловлю на слове, Ярославский! С тебя стейки! — Мишка хлопнул меня по плечу. — Я люблю с кровью!

Мизуки тоже улыбнулась и чуть склонила голову.

— Елисей-сан, мы будем здать. И, кстати, я пригласаю вас с Михаилом-саном к нам в гости. Отец будет рад вас видеть. Охрану обесаю на выссем уровне. А уз какой мама заваривает цай…

— С удовольствием принимаю ваше приглашение, Мизуки-тян, — искренне согласился я. — Японскую кухню всегда уважал. Только не всегда мог выговорить названия блюд.

Мизуки улыбнулась в ответ. Мишка тоже поблагодарил и пообещал, что обязательно припрётся.

Краем глаза я заметил какое-то движение справа. По аллее, ведущей к главному зданию, с высоко поднятой головой, словно королева на параде, гордо шествовала Любава Шумилова. Её подбородок был задран так высоко, что ещё немного и встанет на гимнастический мостик. Рядом с ней, с точно такой же надменной, аристократической выправкой, чеканя шаг, чесал Глеб Долгополый.

Ну прямо два сапога — пара. Идеальная картинка на тему «Снобизм и пафос в дикой природе».

Я благоразумно промолчал по поводу происходящего дефиле, решив не портить себе настроение. Вместо этого крепко, по-мужски пожал Михаилу руку и ещё раз вежливо поклонился Мизуки.

— До завтра, ребят. Обещаю быть как штык, без опозданий и приключений. Правда, мои обещания не всегда от меня зависят…

Помахав им на прощание, я направился к ожидавшему меня Гордею. Безопасник приветственно кивнул мне и открыл бронированную дверь джипа. Однако, я замер, не донеся ногу до подножки.

Справа у забора, в тени раскидистого дуба, я заметил знакомый силуэт.

Там переминался с ноги на ногу вчерашний мальчишка. А у его ног, как верный пёс, сидел тот самый огромный рыжий кот. Животное смотрело на меня своими изумрудными, слишком умными глазищами.

Я закрыл дверь машины, проигнорировав вопросительный взгляд Гордея, и решительно подошёл к этой колоритной парочке.

— Здорово, боец, — я присел на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — Ну что, будем знакомиться официально? Меня зовут Елисей Ярославский. А тебя как?

Мальчишка шмыгнул грязным носом, опасливо покосился на стоявших вдалеке охранников, но не отступил. Кот утробно, требовательно мявкнул, как будто представился.

— Егорка… Егор Фомичёв, — тихо буркнул пацан, теребя край засаленной куртки.

— А откуда ты?

Слово за слово, и из коротких, отрывистых ответов парня сложилась безрадостная, серая картина. Выяснилось, что Егорка — круглый сирота. Родители погибли недавно от рук нелюди из Опасных земель. Кот, которого он звал Задира, смог убежать вместе с ним, и они всю жизнь неразлучны. Их хотели забрать в приют, но Егор сумел убежать и на перекладных добраться до Москвы. И так