Ноктикадия - Кери Лейк

Из кармана халата сотрудник достал ручку и пролистал несколько первых страниц клипборда, зажатого в другой руке.

— Имя?

— Лилия Веспертин.

— Лилия... Лилия... ах, да. Дом Крикссон. Комната три-десять. — Он отклеил наклейку от страницы и закрепил ее на моем багаже.

— Хорошо. Спасибо. — Я бросила еще один взгляд на свой чемодан, прежде чем выйти из парома.

Каменная платформа вела к туннелю, и я шагнула в том направлении, полагая, что это путь к моему общежитию, когда хватка за руку заставила меня остановиться.

Брайсон отпустил меня, взвалив сумку на плечо.

— Эй, могу я узнать твой номер телефона?

— О. Эм. Я не...

— Все совсем не так. Я, эм.... У меня есть парень? — Кривая улыбка тронула его губы, когда он почесал затылок.

Идиотка, тихо укоряла я себя. Мне нужно было как-то отвлечься от мысли, что каждый парень, который просит мой номер телефона, хочет переспать.

— Точно. Извини, эм, да. — Пока мы шли к туннелю, я протянула ему свой мобильник, и он прислал мне сообщение с эмодзи в виде смайлика, который гласил: «Привет.»

— Теперь у тебя есть мой номер. Я просто подумал, что было бы здорово как-нибудь обменяться театральными репликами.

Улыбаясь, я кивнула.

— Я бы с удовольствием.

— Лилия? Здесь есть Лилия Веспертин? — При звуке своего имени я повернулась к ясноглазой блондинке, которая, как и сопровождающий, тоже несла планшет.

Брайсон слегка коснулся моего плеча.

— Увидимся позже. Удачи!

— Спасибо. И тебе. — На этих прощальных словах я направилась к блондинке, которая меня звала. — Я Лилия, — сказала я, подойдя к ней.

После оценивающего взгляда она улыбнулась слишком широкой улыбкой, от которой у нее заслезились глаза.

— Я Кендалл. Я работаю в деканате. Доктор Лэнгмор попросил меня встретить вас для быстрого знакомства.

— Конечно. — Я последовала за ней, удаляясь от туннеля и поднимаясь по винтовой каменной лестнице к тому, что выглядело как гондольный подъемник.

Некоторые студенты, включая Брайсона, пошли по пешеходной дорожке, которая вела вверх к зданию, похожему на замок, и, глядя вниз, на десятки футов под собой, я могла видеть, как они совершают крутой подъем.

Как только мы разместились на своих местах, гондола пришла в движение, выходя из башни, и на этой высоте я наконец смогла рассмотреть захватывающую дух территорию академии на фоне океана. Восход солнца пытался пробиться сквозь пасмурную погоду, освещая мягким светом оживленный кампус, в который съезжались студенты на новый семестр.

Здания университета были расположены в форме квадрата, окруженного древней каменной стеной, которая выстроилась по периметру окружающего леса. Словно маленькая деревня, состоящая из обветшалых зданий с остроконечными арками и ребристыми сводами, некоторые из которых были увиты разросшимися виноградными лозами, а между ними располагались пышные сады и внутренние дворики.

Богатство текло по жилам академии, это было очевидно. Однако в глубине его стен скрывались дремлющие несчастья его прошлого, которые проступали сквозь непоправимый упадок, состаривший внешний облик, словно тлеющая инфекция.

— Дракадия когда-то была монастырем, — сказала Кендалл, глядя в окно гондолы.

— И психбольницей, верно?

— Да. У нее довольно мрачная история. Но я уверена, что это не впечатлит такого человека, как ты.

Я нахмурилась, не совсем понимая ее намёк. Хотя язвительный ответ так и вертелся на языке, я не хотела этого в свой первый день, поэтому вместо этого я отвернулась к окну и до конца поездки молчала, пока она болтала о студенческой жизни в кампусе.

Когда гондола наконец остановилась на территории монастыря, я вышла на узкую платформу и спустилась по лестнице, которая вела на ухоженный газон обширного внутреннего двора. Оттуда я последовала за ней, пересекая центр кампуса и направляясь к тому, что, должно быть, было главным административным зданием. Расположенное прямо напротив огромной башни с часами в противоположном конце двора, здание превосходило по высоте все остальные в кампусе.

Я с трепетом рассматривала это место, пока мы не вошли в здание и не поднялись на второй этаж, в коридор с кабинетами. Что-то кольнуло меня в затылке, когда мы остановились у двери, рядом с которой висела золотая табличка с выгравированным именем доктора Гилберта Лэнгмора.

— Подожди здесь минутку. — Кендалл постучала в дверь, прежде чем проскользнуть внутрь.

По коридору разнесся звук голоса, и я повернулась к слегка приоткрытой двери, увидев мужчину, который со скучающим выражением лица сидел в своем кресле, а другой мужчина, скрытый от моего взгляда, говорил, не переводя дыхания. Когда скучающий мужчина повернулся ко мне, у меня снова защекотало в затылке.

На меня смотрели глаза цвета меди из-под длинных черных ресниц и суровые от природы брови. Движение его челюсти привлекло мое внимание к совершенству его профиля, острому, угловатому и покрытому легкой щетиной. Дрожь тепла пробежала по моей коже и затрепетала в груди, когда он бросил равнодушный взгляд и повернулся обратно к голосу.

— Лилия? — Голос Кендалла вывел меня из задумчивости. — Доктор Лэнгмор готов принять тебя сейчас.

Кивнув, я прочистила горло, бросив еще один взгляд на мужчину, который не потрудился посмотреть в мою сторону.

— А, мисс Веспертин. Входите. — За столом сидел пожилой мужчина с седеющими волосами и в очках. Он поднялся со своего стула и жестом указал на стул напротив себя, где я заняла свое место. — Полагаю, у вас было долгое утро, поэтому я буду краток, чтобы вы могли освоиться. Я доктор Лэнгмор, и я хотел бы лично поприветствовать вас в Академии Дракадии. — Он снова устроился в своем кресле. — На меня произвело большое впечатление ваше исследование, которое вы написали для профессора Уилкинса.

— Спасибо, сэр, — сказала я, пробежавшись взглядом по стенам, на которых висели вдохновляющие цитаты рядом с дипломами в рамке. На его столе стояла фотография, на которой он был изображен в темно-бордовом смокинге, а его руки крепко обхватывали чуть более высокого и стройного мужчину в бледно-розовом смокинге.

— Ваш анализ был чрезвычайно подробным. Могу я спросить, как вы смогли создать этот конкретный организм?

Я не знаю, почему я все еще сохраняла чувство долга за сохранение тайны личной жизни моей матери. В конце концов, она была мертва, и я почти не сомневалась, что ответственным за это был организм, который, как я узнала недавно, редко заражал людей. Я хотела сказать доктору Лэнгмору, что знаю из первых