Две Кореи. Рождение разделенных наций - Теодор Чжун Ю

в этот период появились печально известные киджичоны, где американских военнослужащих обслуживали корейские проститутки. Эти колониальные пространства постоянно напоминали корейцам о том, что их женщины и земля для американцев — военный трофей, служащий для развлечения и удовлетворения личных потребностей. Юг также постоянно взаимодействовал с корейскими диаспорами в американских городах, стремясь захватить рынок париков и косметических принадлежностей. Север, напротив, всеми силами старался донести до Европы и Африки свои бескорыстные идеалы, прежде всего посредством кинематографа.

Кампании по очищению общества и неортодоксальные движения

5 декабря 1975 года столичная полиция Сеула арестовала Син Чон Хёна (Sin Junghyeon,1938 г. р.), считающегося сегодня крестным отцом корейского рока, за хранение марихуаны.

Фото 4. Южнокорейский контейнеровоз в Северном море.

Син собрал дома радиоприемник и, слушая американскую поп-музыку по радио AFKN, изучал различные музыкальные жанры от блюза до психоделической музыки. Его дебютное выступление на эстрадном концерте состоялось на базе Восьмой армии США в 1957 году. В 1972 году Син находился на пике своей певческой карьеры, и канцелярия президента попросила его сочинить песню, прославляющую президента Пак Чон Хи и правящую Республиканскую партию. Когда он отказался выполнить просьбу диктатора, южнокорейская музыкальная индустрия внесла певца в «черный список» и запретила транслировать и исполнять его песни, включая «Beautiful Girl». Еще до ареста Сина в популярном еженедельном журнале Sunday Seoul в 1973 г. была опубликована статья, в которой певец признался, что курение марихуаны вызвало у него головную боль. Правительство заявило, что музыка Сина — как и вся поп-музыка — подрывает нравственные устои южнокорейского общества. Режим Пак Чон Хи стал подозревать, что виной всему влияние «счастливого дыма», неотъемлемой части молодежной и радикальной культуры. Пак уже ввел комендантский час и строгие правила в отношении причесок, одежды и даже потребления белого риса; цензура и контроль над различными сферами развлекательной индустрии тоже стали нормой. Выращивание марихуаны в Корее того времени еще не регулировалось.

Фото 5. Памятник отцу и сыну (Пхеньян)67

За время четырехмесячного пребывания в тюрьме Сина заставили остричь волосы, пытали водой (имитируя утопление), а затем отправили в психиатрическую больницу. Контролируемая правительством пресса запятнала репутацию Син Чон Хёна, называя его дегенератом и наркоманом. А когда несчастного, наконец, выпустили из психбольницы, ему пожизненно запретили заниматься музыкой. Арест Сина — наглядный пример того, насколько режим Пак Чон Хи был одержим контролем, особенно над неординарными личностями или движениями, которые якобы угрожали государственному строю.

Историки называют 1970-е годы десятилетием кардинальных сдвигов в мировой истории: десятилетием ослабления международной напряженности, перехода от послевоенной экономической политики к неолиберализму, расцвета прогрессивных ценностей и феминизма и т. д. Однако для южнокорейцев 1970-е годы были ознаменованы принятием конституции Юсин, которая наделила Пак Чон Хи широкими диктаторскими полномочиями и правом переизбираться неограниченное количество раз. 17 октября 1972 года Пак применил на практике положения Декларации о чрезвычайном положении и Указа о военном положении, запретив любые собрания и демонстрации политического характера. Строгой цензуре подвергались выступления, публикации, пресса, радио- и телевещание, что практически лишило СМИ возможности освещать события непредвзято. Конституция Юсин, принятая по совпадению в тот же день (27 декабря 1972 года), что и социалистическая конституция Северной Кореи, законодательно закрепила возможность ограничения свободы слова, если того потребуют обстоятельства. Это позволило Пак Чон Хи наложить запрет на все виды деятельности Национальной федерации демократической молодежи и студентов — организации, объявленной вне закона за антиправительственную позицию и то, что она якобы подконтрольна КНДР.

В рамках этой драконовской системы и усилий по созданию «здорового общества» Пак также вознамерился «очистить» корейскую поп-музыку. Как и Син, известным трот-исполнителям68 Нам Чжину (Nam Jin, 1946 г. р.) и На Хун А (Na Hun-a, 1950 г. р.) запретили выступать по телевидению после того, как Кампания по ликвидации нежелательных песен сочла трот пережитком японской энки69. Появившись во время колониальной оккупации как музыка для городской элиты, трот использовался японцами в военных песнях, созданных во время Второй мировой войны в пропагандистских целях. Музыка имела двухтактную структуру с чередованием сильных и слабых долей. Благодаря На Хун А, «королю трота», этот жанр прочно вошел в корейскую культуру, вобрав в себя новые элементы (например, характерную для корейской народной музыки трехчастную форму) и заменив минорную пентатоническую гамму, которую использовали японцы, на мажорную гептатоническую. По мнению некоторых ученых, именно трот лежит в основе корейской поп-музыки. Даже после освобождения от японского колониального правления этот жанр оставался чрезвычайно популярным в Корее. В начале 1970-х годов стала культовой песня На Хун А «Станция родного города» (англ. Hometown Station), текст которой отражал повседневные переживания обычных людей: влюбленность, дружбу и случайное упоминание чьего-то родного города. Для корейцев среднего возраста трот был ностальгическим напоминанием о юности, музыкой, которая утешала их во время Корейской войны. Самой популярной песней, запрещенной правительством за то, что в ней слишком сильно ощущалось японское влияние (вэсэк), была песня Ли Ми Ча (Yi Mija, 1941 г. р.) «Леди Камелия» (англ. Camellia Lady). Песня, разошедшаяся миллионными тиражами, оставалась суперхитом на протяжении тридцати пяти недель. Хотя мелодия и напоминала японскую энка, меломаны того времени утверждали, что она была истинно корейской, потому что навевала печаль.

Кампания Пак Чон Хи по ликвидации нежелательных песен была развернута в то время, когда американская поп-музыка стала пользоваться огромной популярностью в Сеуле, особенно в военных городках и на радио. Тем не менее, из-за правительственных ограничений, а также условий жизни, не позволявших включать звук на полную мощность, рок в 1970-х годах так и не стал неотъемлемой частью корейской музыкальной культуры, если только для небольших групп городской молодежи. Большинство молодых корейцев не имели доступа к радио в отличие от своих сверстников на Западе, что являлось ключевым условием популяризации рок-музыки. Вместо этого политизированную корейскую молодежь привлекала фолк-музыка, называемая в то время тонг-гитара70. Это была расслабляющая, доступная и простая музыка в стиле Боба Дилана. Песни исполнял один певец по аккомпанемент двух гитар. Именно через фолк-музыку антиправительственная молодежь выражала свое недовольство. К примеру, песня Ким Мин Ги (Kim Min-gi, 1951 г. р.) «Утренняя роса» (англ. Morning Dew) — в которой ощущается призыв не терять присутствия духа несмотря на все жизненные тяготы и испытания — стала идеальным гимном тех суровых дней политических потрясений. «Словно утренняя роса после долгой сонной ночи», автор песни взбирается на «залитый утренним солнцем холм, чтобы научиться улыбаться». Хотя в тексте нет и намека на