Крылья над бездной или Ворона-Царевна - Натали Галигай

"Бомбочка истинного зрения". Правда, по описаниям других испытателей, которые я подслушала, действие "бомбочки" на людей было вполне невинным. Студенты несколько секунд видели цветные галлюцинации: стены становились прозрачными, люди казались разноцветными, перед кем-то просто мелькали хаотичные цветовые пятна. Никакой пользы, только испуг и лёгкое головокружение. Но магия такая магия!

Близнецы даже и не подозревали, что их "расширитель кругозора" предназначен исключительно для ворон с божественным происхождением. Зато я с его помощью я увидела Хогвартс таким, каким не видела никогда.

Это было не просто зрелище, это было сканирование всего Замка, его магическая карта, где каждый камень, каждый коридор, каждая тайная комната были пронизаны нитями силы. И среди этого сияющего великолепия пульсировали тёмные пятна. На самом деле, многовато тёмных пятен для замка, полного детей, как на мой взгляд. Таких, как бы выразиться, пограничных, опасных, даже, не побоюсь этого слова, смертельных, то есть, таких, что попадали в мою компетенцию.

И вот я на высоком пыльном шкафу соединяла увиденное сегодня с тем, что рассказали мне богини, и с тем, что я уже чувствовала сама. И картина складывалась тревожная.

Пушок на третьем этаже, трёхголовый пёс из царства мёртвых, который почему-то охраняет подвал… Квиррелл и его подселенец… Метка Снейпа (старая, усталая, но всё ещё живая, пульсирующая болью)… Шрам Гарри — тонкая чёрная нить, связанная с Квирреллом, с какой-то короной на восьмом этаже, с чем-то далёким, что я пока не могла разглядеть.

Была ещё огромная, древняя, опасная змеюка и множество разных артефактов, в том числе и скелетов, замурованных в стенах замка. Тех, кого, видимо, принесли в жертву при строительстве, чтобы магия Хогвартса стояла веками. Но это было не моё, меня это не касалось. Старая кровь, давно ушедшая, она уже стала частью замка, его фундаментом, его силой. Равновесие здесь давно установилось.

Но всё остальное: Пушок, Квиррелл, метки, шрам, корона — было моей прямой задачей. Я чувствовала это каждой клеткой своего маленького вороньего тела. Это была тьма, которая требовала очищения.

Я сказала "метки" и нет, я не ошиблась. Кроме метки Снейпа, от одной из крыс в башне Гриффиндора шёл такой же сигнал. Такой же тусклый, болезненный, смутно знакомый.

Вот с неё-то я и решила начать. Охоту на тёмную сторону силы начну с малого, с того, что не вызовет лишних вопросов.

А потом я подумала о Дамблдоре, о том, что увидела в его кабинете. Феникс, внутри которого пульсировала частица чужой души. И холодная и чёрная иномирная волшебная палочка. Великий светлый волшебник с чёрной волшебной палочкой и червивым фамильяром. Я чувствовала, что его делишки — не моя компетенция, по крайней мере, пока. Пока я не засветилась перед ним, не прокололась, это была не моя забота. Но меня потрясло и взволновало то, что Дамблдор был не просто лицемерным стариком, но был частью тёмной сети Хогвартса.

Я тряхнула головой, отгоняя лишние мысли. Потом. Всё потом. А сейчас — крыса. Та самая, что живёт в башне Гриффиндора. Та самая, что ждёт, когда я за ней приду.

— Я гр-р-роза пр-р-ротивных кр-р-рыс, — сочинила я, расправляя крылья. — Пр-р-риготовлю им сюр-р-рпр-р-риз!

Глава 11. Справедливость

Я выслеживала её три ночи.

Крыса оказалась хитрой и очень умной. Она с большой осторожностью выходила из башни Гриффиндора, и даже тогда передвигалась тенями, пряталась в щелях, замирала при малейшем шорохе. Но я была терпеливой. Моё магическое зрение не обманешь: там, где она пробегала, оставался слабый, тусклый след, что вёл меня.

В третью ночь я застала её в коридоре седьмого этажа. Крыса шмыгнула из-под портрета Полной Дамы и направилась к лестнице, ведущей в Запретный коридор.

Я не стала ждать и рассуждать, а бесшумно спикировала, ринулась вниз, схватила её когтями за шкирку и прижала к каменному полу. Крыса завизжала, забилась, пытаясь вырваться, но я держала крепко. В моём магическом зрении крыса выглядела странно: поверх крысиного силуэта накладывался сгорбленный человечий, а третьим слоем пульсировала тёмная метка. Змея, выползающая из черепа.

Я клюнула эту змею, и крыса заорала. Не пискнула, не заверещала, а заорала так, что у меня заложило уши. Она дёрнулась, вывернулась, и я почувствовала что-то неладное. Тело крысы стало расти, вытягиваться, покрываться кожей, оборачиваться тканью. Я отскочила в сторону, а передо мной, на холодном каменном полу уже лежал человек.

Маленький, лысоватый, с бегающими глазками и отсутствующим пальцем на правой руке. Он трясся, смотрел на меня с ужасом, и продолжал орать.

Я испугалась, не человека, а этой внезапной метаморфозы, и от испуга внутри меня что-то щёлкнуло. Я опустила голову и увидела как моё серебристое перо на груди опять наливается алым, пульсирует, чего-то требует. Отступать было поздно, и я клюнула его, уже понимая, что таким способом вызываю своих "кураторов".

Через секунду время замерло, а рядом со мной стояла Мара. Высокая, в белых одеждах, с лицом прекрасным и страшным одновременно. Она смотрела на человека на полу, на его метку, на чёрную змею, которая всё ещё пыталась выползти из раны.

— Хорошая добыча, — сказала она и взмахнула своим ледяным серпом.

Я даже не увидела движения, только отблеск лезвия, и змея, которая извивалась на руке вопящего человечка, и череп, из которого она выползала, и даже крысиная аура отсеклись от человеческого слоя и влетели прямо в ладонь Мары. Она сжала пальцы, и чёрный сгусток зашипел и исчез.

Человек на полу вскрикнул еще раз раз, и его глаза закатились. Он потерял сознание.

Мара посмотрела на меня без одобрения и без укора, просто задача выполнена.

— Это было начало, — сказала она и исчезла.

Я осталась одна в коридоре с человеком без сознания. Что же мне с ним делать? Похоже, пора звать на помощь Снейпа. Я взлетела и помчалась в подземелья.

Снейп не спал, сидел за проверкой ученических эссе. Я влетела в комнату и закаркала так, что он подскочил.

— Кар-р-р! — орала я, дёргая его за рукав. — Кр-р-рыса в кор-р-риидор-р-ре! Пр-р-ревр-р-ратилась в стр-р-р-анную пер-р-р-сону!

Он понял не сразу. Но когда я вытолкнула на поверхность образы (крыса, превращающаяся в человека, метка, чёрная змея), он побелел, хотя белеть ему, казалось, было уже не куда.

— Петтигрю, — выдохнул он и рванул за мной.

Мы примчались в коридор. Этот самый Петтигрю, к счастью, всё ещё лежал без сознания. Снейп смотрел на него, и я чувствовала, как внутри него кипит ненависть, ярость, боль. Откуда только это всё взялось, с каких глубин вздыбилось? Он наклонился, схватил Петтигрю за шиворот и