Шелк и кровь. Королевская жатва (Книга 1) - Анна Сергеевна Платунова

— Я люблю тебя! — выпалила я и зажала рот ладонью.

Я врала о том, кто я такая, я притворялась, как настоящая балаганная актёришка, но сейчас я говорила чистую правду.

— И все-таки замуж… Я… Это…

Черты лица Корвина смягчились.

— Главное, что любишь, а с остальным разберемся. Мы никуда не торопимся.

Он шутливо дернул меня за оборку на чепчике, отчего тот, и так уже разболтанный, окончательно перекосился, с одного бока налез на щеку, с другого — сполз с уха.

— Сейчас поправим!

И Корвин потянул за завязки, я не успела его остановить. Чепчик будто того и ждал — серой тряпочкой упал к ногам. Мои волнистые волосы, каштановые с рыжим отливом, укутали плечи.

Корвин аж задохнулся от такого великолепия.

— Легким движением руки служаночка Мелли превратилась в королевну, — улыбнулся он. — Тебе бы позавидовала и сама наследная принцесса.

— Ты ведь ее не видел…

Я обмирала от переизбытка чувств. Мне было и страшно, и сладко, хотелось сбежать и спрятаться — и хотелось, чтобы этот миг не заканчивался. Корвин перебирал мои пряди, ничуть не облегчая моих мучений и метаний.

— Ее и видеть необязательно, чтобы понимать: капризная девица, которая считает, что мир вращается вокруг нее.

— Но это не так!

Корвин усмехнулся.

— Мне неинтересно разговаривать про нее. У тебя слишком доброе сердце, моя Мелли.

Моя Мелли… Я умерла от нежности, сквозившей в этих словах. «Ты не Мелли!» — язвительно хмыкнул внутренний голос, на что я посоветовала ему заткнуться.

А потом привстала на цыпочки, и мои губы нашли губы Корвина. Горячие, чуть шершавые и немного солоноватые на вкус. Корвин немедленно перехватил инициативу, углубляя поцелуй. Мой первый настоящий поцелуй, таким я его и представляла: страстным и одновременно бережным. Мужская ладонь легла на мой затылок, и Корвин продолжал ласкать мои волосы. Каждое прикосновение языка, каждое шевеление пальцев взрывало во мне фейерверк эмоций.

— Можно считать это ответом «да»? — лукаво спросил Корвин, ненадолго прерывая поцелуй.

— Да, — сказала я. — Да. Да. Да.

Гореть тебе в аду, Рин…

Глава 21

Глава 21

В тот год отец собирался провести Жатву в первый раз, она уже была запланирована на осень, но тогда, в конце весны, казалась чем-то далеким и нереальным.

Я не верила, что охота на людей случится на самом деле и успокаивала себя тем, что Жатва будет чем-то вроде спортивных состязаний, какие иногда проходят во время осенних ярмарок. Молодые парни идут стенка на стенку, бьются на кулаках, не обходится и без выбитых зубов и сломанных конечностей, но взамен бойцы получают почет, уважение и внимание со стороны девчонок. Чем плохо?

В конце лета, вскоре после моего дня рождения, проведут жеребьевку. Парней и девушек отвезут в специальный лагерь, сейчас его строительство в самом разгаре.

— Ты зря переживаешь, — утешала я Мелли, которая не находила себе места. — Ну правда. Это просто игра. Кто слабее — вылетит, а самые сильные получат призы.

Я сама придумала объяснение и сама приняла его за чистую монету. Моя нянюшка уже поняла, что толку от меня не добьется, вздыхала и украдкой вытирала глаза платочком.

Корвин во время наших встреч нечасто заговаривал о Жатве, я думаю, он не хотел меня пугать, но однажды не выдержал.

Мы прятались на широкой террасе верхнего этажа, увитой лозами девичьего винограда, создающего тень и приятную прохладу. Стояли, облокотившись на перила, молча глядели на столицу, живущую своей жизнью. Катились по улочкам экипажи, развевались над палатками городского торжища разноцветные флаги, человеческие фигурки отсюда, с высоты, казались крошечными, игрушечными.

Я иногда думаю: может, отец придумал Жатву, вот так же однажды выглянув в окно? Почему бы не поиграть этими маленькими человечками, ведь они так похожи на оловянных солдатиков.

— Мелли, послушай меня. Только не пугайся, — неожиданно серьезным голосом произнес Корвин. — Осенью, как только я отвезу тебя в пансионат, я собираюсь подать в отставку. Мой контракт как раз заканчивается в конце лета, так что я не изменю присяге.

— Как? Почему? — воскликнула я, совершенно не готовая к такому повороту.

Корвин увлек меня под сень сплетенных лоз, подальше от выхода на террасу, и, понизив голос, сказал:

— Я не могу и дальше служить королю. Он, прости, Мелли, окончательно рехнулся. Я давал присягу и слово, что стану ценой жизни защищать Неверион, но Неверион — это не король Рэтклифф, это простые люди, его подданные. Когда у меня будут развязаны руки, я выступлю на их стороне.

Сказать, что у меня оборвалось сердце, а душа застыла ледышкой, — ничего не сказать.

— На стороне… революции? — Последнее слово я еле вытолкнула сквозь зубы. — Эти простые люди, про которых ты говоришь, они собираются свергнуть короля?

— Тебе нечего опасаться, Мелли, я не дам тебя в обиду. И тебя, и тех несчастных, ни в чем не повинных мальчишек и девчонок. Надо что-то делать!

— Тебе есть что делать, Корвин! На севере неспокойно из-за диких племен скардов, на востоке Валдор так и ждет, пока Неверион ослабеет. Ты хочешь защищать подданных королевства, так и защищай, как умеешь!

— Чего ты боишься, Мелли?

Корвин внимательно смотрел на меня, не понимая, почему я вдруг так разнервничалась.

Служаночке Мелли действительно нечего опасаться, а вот принцессе Рианне есть что терять. Привычную жизнь, родителей, будущее и самого Корвина!

Но как убедить его остаться на службе? Генерал Райдер высоко ценит данное слово: если Мелли, его будущая жена, его милая и добрая Мелли, попросит дать обещание, он обязательно его сдержит.

— Я простая, необразованная девушка, — я скромно потупилась, — и, может, скажу сейчас глупость, но ре… революции… Прости, еле выговорила. В общем, мятежи. Они для всех опасны. Гибнут и правые, и виноватые. Города горят. Люди голодают. Разве не так?

Корвин взял меня за обе руки, дослушал, помолчал, ответил на вопрос:

— Иногда это единственный выход.

— Если ты меня любишь… — Я смело посмотрела в черные глаза, сейчас еще больше потемневшие от сомнений. — Если любишь свою Мелли, ты примешь присягу и станешь защищать Неверион так, как умеешь! На сколько заключается контакт?

— На три года.

— Три года! Что угодно может случиться за три года! Да и эти игры, которых так все боятся… Ты на самом деле думаешь, что