Шелк и кровь. Королевская жатва (Книга 1) - Анна Сергеевна Платунова

— Ваше высочество… — Эрл Таллент тут же вырос передо мной как из-под земли, так что я едва не облила его вином. — Выглядите прекрасно, выросли настоящей красавицей.

— Спасибо за комплимент. — Я надеялась, что ответ прозвучал не слишком кисло.

Последовали еще десяток расшаркиваний в том же духе. Как я похорошела, да как выросла, а они-то меня вот таку-усенькой видали. Интересно где, ведь до недавнего времени я практически не покидала своих покоев.

Круг тем, которых можно было коснуться в разговоре с наследной принцессой, был очень узким. Одни и те же фразы слились в бесконечный унылый круг. «Лето в этом году обещают жарким, а осень — мягкой. Ждем хорошего урожая. Все на благо Невериона!» «Я слышал, что осенью в королевском театре планируют постановку „Благочестивой Терезы“. Планируете посетить?» «Какие книги вы читали в последнее время, ваше высочество? Хочу посоветовать их своей дочери. Ей, конечно, никогда не достичь той степени благоразумия и рассудительности…»

Творец, дай мне сил. Я крепилась, улыбалась, но уже медленно начинала закипать.

Гостей на приеме было очень много, больше, чем обычно. Я едва пробиралась сквозь толпу. Вернее, «пробиралась» — не совсем верно. Передо мной расступались, само собой, но не пропускали дальше без поклона, без вежливого короткого обмена репликами.

Еще через полчаса я решила, что с меня хватит. Я честно сыграла свою роль и могу потихонечку слинять. Как я любила это словечко Мелли!

Если бы только я успела, наверное, Корвин не узнал бы об обмане. Хотя бы узнал не так… Может быть, я сумела бы подобрать подходящие слова с ним наедине, но… получилось как получилось.

В зале, набитом людьми, стало жарко и душно. Пот катился по спине. Игристое вино вовсе не освежало. Чашу моего терпения переполнила последняя капля, когда эрл Фенри, отличающийся бесцеремонностью, выплыл мне навстречу, сияя широкой улыбкой.

— Ваше высочество! — громоподобно воскликнул он и едва не пробил лбом пол: так энергично поклонился.

Эрл Фенри явно перебрал горячительных напитков, щеки его пылали, глаза сверкали, на лбу блестели капли пота.

— Как вы выросли! Как похорошели! Настоящая невеста!

Я заледенела и погасила улыбку. Недопустимая тема. Вопросы замужества наследной принцессы никогда не обсуждаются в свете.

Но эрл Фенри на этом не остановился.

— Ваше высочество уже думает о том, с кем составить подходящую партию?

Вопрос ударил меня в самое больное место. Напомнил о том, что с Корвином мне не бывать никогда, разве что во снах.

Принцесса Рианна Вальдарская вскинула подбородок, ядовито улыбнулась и процедила — тут я невольно копировала мать — каждым словом стремясь уничтожить чувство собственного достоинства этого напыщенного болвана:

— Я непременно учту вашу озабоченность моей личной жизнью, эрл Фенри. Однако, смею заметить, обсуждать подобные темы в свете — дурной тон. Впрочем, чего я хочу от человека, который приходит на приемы либо чтобы выпить, либо чтобы опохмелиться. Боюсь, мне придется помочь вам разорвать этот порочный круг и спасти вас от себя самого. С этого момента вы нежеланный гость в королевском дворце!

Мой голос звенел и набирал высоту с каждым словом. Разговоры вокруг стихли, лица поворачивались ко мне. Щеки эрла Фенри из пунцовых стали мертвенно-бледными. Он, конечно, сболтнул лишнего, но ничего настолько серьезного, чтобы угодить в опалу у королевской семьи.

Это значит, его больше не пригласят в приличные дома, не дадут ссуду, не станут иметь с ним дел. Я не хотела заходить так далеко, просто собиралась поставить его на место. Я бы напомнила маме пригласить его в следующий раз. Я, конечно, колючка Рин, но ведь не законченная тварь.

Но именно так, похоже, думали гости, прятавшие взгляд.

Эрл Фенри нервно поклонился и, пошатываясь, пошел прочь. Люди шарахались от него, как от прокаженного.

И только теперь я увидела Корвина, застывшего у колонны. Он смотрел на меня и в первую секунду не верил своим глазам. Или не хотел верить. Сомнение на его лице сменилось болью. Потом злостью. А потом лицо сделалось совершенно пустым, захлопнулось, как дверь в прежде гостеприимный дом.

— Нет… — беззвучно произнесли мои губы.

Кого он увидел? Стервозную принцессу, которая любит унижать подданных? Высокомерную и холодную Рин?

Корвин держал в руке пустой бокал из-под вина. Он как раз собирался поставить его на поднос услужливого лакея, когда разыгралась эта некрасивая сцена.

Корвин промахнулся мимо подноса, и стеклянный бокал с грохотом раскололся о каменный пол, разлетелся на десятки осколков вместе с моим сердцем.

— Нет! — прошептала я и стремительно двинулась навстречу к Корвину.

Он в ту же секунду развернулся и отправился к выходу. Его спина, затянутая в черный китель, удалялась от меня. Я путалась в длинном и тяжелом подоле, теряла драгоценные секунды. «Стой, подожди!» — мысленно кричала я, но вслух не произнесла ни звука.

Он ушел, я не смогла его догнать. Ни в коридорах, ни в библиотеке, ни на террасе, увитой девичьим виноградом, ни в одном из наших потайных местечек я не нашла Корвина, хотя обежала их все.

— Где же ты, Корвин?

Я выдохлась в галерее, прислонилась к каменной стене, глотая слезы.

Наверное, стоило отпустить его в этот момент, но принцесса Рин всегда была очень упорной и не сдавалась просто так.

Я велела на следующий день отыскать генерала Райдера, где бы он ни был, и привести его ко мне для разговора.

Глава 23

Глава 23

Я, конечно, и представить не могла, что генерал Райдер придет в сопровождении королевских гвардейцев, как под конвоем. Хотя почему «как»? Если распоряжение поступает от наследной принцессы, оно равняется приказу. Очередная фатальная ошибка с моей стороны.

Корвин переступил порог и дальше не продвинулся ни на шаг, застыл, разглядывая меня, как в первый раз. Принцесса в богатом платье, с красиво уложенными волосами. Я старалась одеться не вычурно, выбрала скромный наряд, но все равно между дочерью короля и служаночкой Мелли пролегала пропасть.

— Позволь мне объяснить, — начала я, и голос прозвучал ровнее, чем я ожидала.

— Не стоит, — сказал Корвин.

Он повернул голову и теперь смотрел в окно, будто говорить со мной и одновременно смотреть на меня было слишком тяжело.

— Корвин…

— Я сказал: не стоит. — Он произнес это негромко, почти спокойно, но от этого спокойствия все