Шелк и кровь. Королевская жатва (Книга 1) - Анна Сергеевна Платунова

— Ты не понимаешь!

Зато моя выдержка начинала сбоить, натолкнувшись на непроницаемую стену: Корвин не глядел на меня, не повышал голоса, не обвинял, ему будто бы было все равно, пока я медленно умирала внутри от боли.

Он все же удостоил меня взглядом, иронично приподнял бровь.

— Надеюсь, я достаточно хорошо развлек вас, ваше высочество? Отдаю должное вашему уму. Чтобы в шестнадцать лет, — Корвин намеренно выделил голосом слово «шестнадцать», давая понять, что и этот обман раскрыт, — продумать и реализовать такую сложную схему! У вас поистине стратегический разум. Вы достойная дочь своего отца.

О нет, это была вовсе не похвала. Последние слова Корвин выплюнул и посмотрел на меня с отвращением. Лучше бы ударил, чем так смотреть.

— И так же, как он, любите играть с чужими жизнями.

— Это не так… — пробормотала я, растеряв все заготовленные аргументы, потому что, что бы я сейчас ни сказала, факты говорили против меня.

Я действительно придумала сложный план, я месяцами лгала Корвину, заставила его поверить в служаночку Мелли, позволила ему надеяться на несбыточное.

Внутри я истекала слезами, душа болела, но внешне я оставалась спокойна, даже чересчур. Проклятое воспитание! Мне так долго вдалбливали в голову нормы поведения, постоянно напоминали о необходимости держать лицо. Никаких слез на людях!

Мы стояли друг напротив друга оба заледеневшие, неживые.

— Мне лишь интересно, что тобой двигало. Скука? Любопытство? Пытаюсь понять, в чем был смысл. Сначала, видимо, скука, ты нашла себе новую интересную игрушку. А потом в какой-то момент увидела, что можно извлечь пользу. Генерала Райдера нельзя отпускать, он слишком нужен короне. Я-то еще удивился, к чему ты вспомнила о принцессе.

Корвин пытался скрыть горечь, но я слишком хорошо его знала, я видела, как ему плохо и тяжело. Боевой генерал поступился принципами ради любимой девушки, но оказалось, что она использовала его втемную, обвела вокруг пальца, а данного слова назад уже не забрать.

— Не надо меня ненавидеть… — прошептала я.

Корвин разразился злым смехом.

— Не надо мне говорить, что я должен чувствовать, принцесса!

Я буквально видела, как между нами разрастается бездна. Каждое сказанное слово, каждый жгучий взгляд приближали нас к финалу. Но в самой глубине души я все еще верила, что объятия и поцелуи скажут о наших чувствах лучше нас самих, они не обманут.

Я сделала маленький шажок ему навстречу, а Корвину отступать было некуда: за его спиной дверь, за дверью гвардейцы. Можно сказать, я приперла его к стене. Снова.

— Я лгала, да. Я притворялась. Но не в том, что важно! Я люблю…

— Замолчи! — рявкнул он своим командирским голосом, да так, что я вздрогнула.

В распахнувшуюся дверь сунулись гвардейцы, но я, справившись с собой, подала им знак уходить.

Я потом долго крутила в голове, почему Корвин не дал мне договорить. Боялся поверить? Ведь моя искренняя любовь все усложнила бы в разы. Гораздо проще думать, что взбалмошная девчонка просто вертела им как куклой.

— Капризная, избалованная, самовлюбленная стерва, — глухо сказал он, и каждое слово ударяло наотмашь, горело выжженным клеймом на сердце.

Он не собирался меня пожалеть и не выбирал выражения.

— Я все расскажу отцу, — всхлипнула я.

Вторая фатальная ошибка. Во мне заговорила обиженная девочка, только топнуть ножкой не хватало. Моя угроза Корвина только развеселила. Генерал Райдер не боялся смерти, он столько раз проходил рядом с ней бок о бок, что относился к костлявой как к данности.

— Непременно сообщи отцу, окажи мне услугу, стерва, — сказал он с дерзкой улыбкой. — Это избавит меня от необходимости служить вашей прогнившей семейке еще три года.

— Убирайся про-о-очь! — закричала я во всю силу легких, даже в глазах потемнело. — Ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу!

Корвин не изменился в лице, поклонился с выверенной точностью — ни ниже, ни выше, чем требовал этикет. Развернулся и вышел, аккуратно прикрыл дверь.

Я выхватила из поясной сумочки глиняного оленя, которого берегла, которого хотела показать Корвину: вот, мол, твой подарок, он всегда со мной. Запустила его вслед за Корвином. Свистулька ударилась о косяк, раскололась на кусочки.

Рыдая, я рухнула на колени у порога, сгребла осколки, в каком-то нервном беспамятстве пыталась их составить. Почему-то мне казалось: если я сложу их правильно, и отношения с Корвином можно будет как-то наладить.

Но ничего не вышло. Все. Кончено.

Глава 24

Глава 24

Всю ночь, пока холод каменного пола постепенно проникал в мое тело, я не сомкнула глаз. Три года я старалась не думать о Корвине или думать только о своей ненависти к нему, а теперь вспомнила и о своей любви. Проклятие! Зачем? От этого только хуже. Зачем думать о человеке, который теперь никогда не улыбнется мне, никогда не простит, не поверит.

Под утро мне стало казаться, что я умерла и очутилась в преисподней, где время остановилось, солнце никогда не взойдет и холод никогда не отступит. Так и буду вечность валяться связанная, с затекшими руками и мокрыми от слез щеками. Даже охранников давно не слышно, утомились и замолчали. Поэтому я очень удивилась, когда за дверью послышался шум шагов, резкий окрик: «Открывайте, пора!» и следом за этим скрежет заржавевшего замка и скрип двери.

— О, генерал Дирк, какая честь, — усмехнулась я пересохшими губами, от движения кожа лопнула и закровоточила. — Неужели сами отвезете меня во дворец?

Я хорохорилась и ни за что бы не показала вида, как мне страшно. Так и буду язвить до самой столицы, благо ехать недалеко — пара часов в карете.

Генерал Дирк, стоящий в полутьме коридора, разглядывал меня, пока двое парней, тех самых охранников, пытались поставить меня на онемевшие ноги. Я честно старалась стоять прямо, но колени подгибались самым предательским образом.

На мой сарказм Дирк ничего не ответил.

— Ведите ее за мной, — бросил он.

Правильнее было бы сказать «волоките», потому что самостоятельно передвигаться я не могла, хотя веревки на лодыжках разрезали. Ополченцы переглянулись, подхватили меня в четыре руки и потащили.

— Шевели ногами шустрее, — пыхтел в ухо, судя по голосу, тот, кто не хотел становиться ловчим. — Надо разогнать кровь, а то плохо дело будет.

Да уж, спасибо за совет, а то я не знаю.

Меня привели на площадь перед воротами,