Шелк и кровь. Королевская жатва (Книга 1) - Анна Сергеевна Платунова

Без Рин он и сам сделается ходячим мертвецом. И точка.

Может быть, она барометр, определяющий уровень его человечности? Поплавок, что держит над водой его все еще живое и чувствующее сердце? На совести Корвина и так слишком много смертей, он не заблуждался по поводу своей жестокости. Однако… убийцей невиновных он пока не стал.

Он единственный, кто пытался образумить Мартина Хейла и временное правительство. Он был согласен с Рин, что месть еще никому не приносила облегчения, еще до того, как она прошептала эти слова, вновь, после долгих лет, очутившись с ним наедине. Если новая власть начнет правление с кровавой бойни, чем эта власть лучше предыдущей?

«А как же твои слова, что ты сделал свой выбор?» — холодно поинтересовался голос Рин в его голове.

«Я не мог тебя обнадеживать…» — ответил он ей, воображаемой Рин, пока настоящая, несломленная и непокорная, стояла, расправив плечи.

Мартин Хейл дураком не был и властью делиться не желал. Корвин был ему нужен до тех пор, пока не рухнули последние заставы, пока не сдались все подвластные королю войска, а сам Рэтклифф не был казнен на площади на глазах ликующей толпы.

Официально Корвин входил во временное правительство, но на самом деле новый глава ему не доверял. Слишком уж близок был генерал Райдер к прежней правящей верхушке, и непонятно, какие отношения связывали его с принцессой. Иначе зачем бы ему так печься о ней?

— Единственное, что я могу предложить, это оставить Рианну Вальдарскую в живых на время, до финала Жатвы, — отрезал Хейл.

Он с большой неохотой принял генерала Райдера и вовсе не был в восторге от требования сохранить наследной принцессе жизнь. Заменить казнь на пожизненное заключение, на высылку, да на что угодно.

Хейл прищурился и хмыкнул, его посетила идея.

— Да, пожалуй, это даже лучше: высочество сделается символом возмездия. Как думаешь, она продержится до конца?

У Корвина чесались кулаки от нестерпимого желания расквасить Хейлу рожу, но… «Держи себя в руках, иначе не жить ни ей, ни всем этим несчастным мальчишкам и девчонкам!»

— Не уверен, — выплюнул Корвин.

— Тогда позаботься о том, чтобы продержалась! — усмехнулся Хейл и сделал вид, что снимает невидимую пушинку с черного генеральского кителя. — Стань распорядителем игр.

Корвин, прищурившись, следил за холеными пальцами нового правителя и почти слышал треск ломающихся костей.

— Помогай до поры до времени. Соглашайся, если тебе так не наплевать на этих юных выродков.

Хейл до сих пор не простил ему самодеятельности, когда Корвин ослушался прямого приказа и вместо того, чтобы казнить старшекурсников Арканум Розендорф, отправил их на северную границу Невериона. Корвин объяснил это тем, что это стало бы пустой тратой человеческих ресурсов, в то время как племена скардов нападают на города и села. К счастью, большинство во временном правительстве согласились с его решением, но Хейл затаил зло.

Корвин оставался генералом… без армии. Без реальной силы. Под строгим надзором.

— Хорошо, я согласен стать распорядителем, — кивнул он.

— Отлично! — Мартин Хейл снизошел до одобрительной улыбки. — Ты ведь и сам понимаешь, Райдер, новое правительство безмерно благодарно за твою помощь, но… Тебе надо очистить свое имя, оно слишком тесно связано с бывшей правящей династией. Успешное завершение Жатвы в этом поможет!

— Да, я понял. — Корвин склонил голову, но лишь для того, чтобы утаить свирепый блеск в глазах.

Для него слова «успешное завершение Жатвы» несли совсем другой смысл. Сохранить как можно больше жизней, притом что он связан по рукам и ногам.

И спасти Рин. Невозможную девчонку, обманщицу, которая разбила ему сердце. Неважно, что им никогда не быть вместе. Достаточно того, что он спрячет ее и будет знать, что она где-то есть — здоровая и невредимая. Смеется и любит, радуется солнечному утру или снежному дню, засыпает в безопасности в своей постели…

— Пусть начнутся игры! — рявкнул Дирк.

Не поворачивался язык назвать его генералом. Хейл слишком щедро раздавал звания и посты своим верным прихвостням.

Толпа взревела. Испуганные мальчишки и девчонки жались друг к другу, и лишь одна стояла, гордо выпрямив спину.

«Я спасу тебя!»

Конец первой книги