Шелк и кровь. Королевская жатва (Книга 1) - Анна Сергеевна Платунова

И вот, наконец, в сгущающихся сумерках стал заметен огромный, дрожащий как марево над пустыней, полупрозрачный купол. Будто гигантский мыльный пузырь улегся на лес, накрыл собой деревья. Он был такой величины, что вершины самых высоких деревьев чуть-чуть не пропарывали его мерцающее брюхо.

— Что это? — прошептала Тис.

— Это защитный купол над местом Жатвы, — сказала я. — Под него так просто не зайти и просто так не выбраться.

Генерал Райдер пришпорил коня и обогнал телеги, первым приближаясь к силовому полю. Телеги чуть притормозили, а потом снова поскрипели вперед. Мерцающая пленка поля все ближе, ближе. Я боролась с искушением зажмуриться, однако купол впустил нас без проблем. По лицу мазнула прохладная и будто бы влажная поверхность, но кожа осталась сухой. Сбоку проплыла сторожевая башня, и сидящий наверху дозорный весело крикнул:

— Добро пожаловать на Жатву, смертнички!

— Ублюдок, — пробормотал Эрик себе под нос.

Я едва обратила внимание на злобное приветствие, потому что разглядывала лагерь, открывшийся взгляду. Приземистые длинные строения, должно быть, бараки, где мы будем жить. Белела полотняная крыша столовой: когда все закончится, навес снимут и уберут. В самом центре возвышалось единственное добротное каменное строение — штаб Жатвы, где будут жить распорядители. Отсюда сложно было рассмотреть, но вроде бы у дальнего края растянулись хозяйственные постройки и виднелось что-то похожее на небольшое тренировочное поле.

— Вот там… — негромко произнесла Элейн, глядя прямо и немного вверх.

Я проследила за ее взглядом, и сердце забилось неровно. За лагерем, за стволами сосен, в подступающих сумерках мрачно темнели грубые стены амфитеатра. Места, где нам придется сражаться и умирать.

— Когда первое испытание? — спросил Майлз у охранника, который подошел к телеге, чтобы расстегнуть оковы.

— Завтра утром, — безразлично бросил тот.

— И какое? — наудачу спросил Эрик, сверкнув зубами в задорной улыбке.

— Завтра и узнаешь, — усмехнулся парень. — А то неинтересно будет.

— Смотря кому, — буркнул Вейн.

— Проходите в бараки! — орал мужчина с ежиком волос, обращаясь к студентам, которые после долгой дороги вываливались из телег, разминали уставшие ноги и потягивались. — Занимайте места! Переодевайтесь в игровую форму! Отдыхайте!

Я огляделась в поисках Райдера, но его нигде не было видно. Должно быть, ушел в штаб Жатвы. Наверное, у распорядителей удобные комнаты, своя столовая, своя ванная комната… Как же хочется освежиться!

— Пойдем. — Эрик подставил мне локоть, предлагая опереться на него.

Мы вшестером, сгрудившись, поддерживая друг друга, потянулись в сторону бараков.

Глава 35

Глава 35

Нас разместили в бараки по двадцать человек в каждом — парни и девушки вместе. В длинных узких комнатах стояли ряды кроватей. Ничего лишнего — ни тумбочек, ни полок, ни занавесок на окнах. На деревянных каркасах лежали тюфяки, набитые соломой. Поверх них сложено горкой серое постельное белье и грубые шерстяные одеяла, а на спинках висела игровая форма бордового цвета.

Эрик тут же завалился на кровать, закинув руки за голову. Потянулся с таким блаженным видом, будто приехал на курорт Горькие Воды. Вейн деловито стелил постель. Я присела на край тюфяка, вытянув ноги.

— Какое убожество, — выдавила Элейн.

Она с отвращением осматривала наше временное пристанище.

— Могло быть хуже, — подбодрил Майлз.

— Хуже? — изогнула брови Лейн.

— Ну да, — примирительно улыбнулся он. — Нас могли заставить ночевать прямо на земле под открытым небом, а так у нас хотя бы есть крыша над головой.

Элейн мимолетно улыбнулась, вынужденная согласиться. Таисия меж тем разглядывала нашу новую форму.

— Что-то вроде комбинезона, — сказала она и продемонстрировала его, приподняв за плечи.

Действительно комбинезон. Расстегивается посередине, половинки скрепляются магией, как китель Райдера. В воротник-стойку вделаны камешки-артефакты. Предполагаю, чтобы сделать комбинезон самоочищающимся: стирать одежду здесь негде. Я потрогала свой, перекинутый через спинку кровати. Мягкий, тонкий, на ощупь как кожа. Форму заготовили заранее и не мы должны были надеть ее, а дети простолюдинов. О отец, если бы ты знал, что готовишь игры для собственной дочери, остановился бы ты тогда?

— Цвет какой-то неприятный, — прошептала Тис.

— Чтобы крови было не видно, — ответил Майлз.

Мы невесело переглянулись. Вокруг нас копошились уставшие однокурсники, кто-то расстилал простыни, кто-то уже храпел, закинув на кровать ноги в грязных ботинках.

— Переодеться! — закричал наш горластый сопровождающий — как же он достал.

— Но… — Таисия прижала к груди комбинезон и круглыми глазами уставилась на парней. — Как? Прямо при мальчиках?

Возможно, спустя неделю игр мы и потеряем всякий стыд и нам будет плевать на все, кроме собственной жизни, но пока мы еще не превратились в бесполых существ.

— Так, парни, все на выход! — заорал Эрик, подскакивая с кровати.

Он развил бурную деятельность: расталкивал тех, кто уже отрубился, выпихивал на улицу. Парни бурчали, но никто не сопротивлялся. Сонные, они мечтали лишь о том, чтобы поскорее лечь отдыхать.

— Куда старую одежду? — доверчиво спросила Таисия у мужлана.

Эта наивность и доброта в ее глазах разбивала мне сердце. Тис такая нежная, во всех готова видеть друзей, даже в этом злобном ублюдке.

— В костер. Больше не понадобится.

Оставшиеся в бараке девушки поспешно переоделись, стыдливо отворачиваясь от окон. Следует признать, игровая форма оказалась удобной. Она села ровно по фигуре, нигде не давила, не натирала и, несмотря на то, что была тонкой, согрела быстрее шерстяного одеяла.

— Под кроватью — обувь. — Элейн первой обнаружила ботинки на толстой ребристой подошве.

Мы обулись, забрали свою одежду и друг за другом вышли во двор, чтобы уступить место парням. В центре площадки, между составленными треугольником бараками, полыхал костер, где уже горели брюки и куртки, а вместе с ними словно бы сгорали и наши мечты.

Костер взвивался в быстро темнеющее небо, казалось, что искры дотягиваются до небес и становятся звездами. Элейн и я, не раздумывая особо, бросили в огонь свой жалкий скарб, а Таисия еще некоторое время прижимала куртку к груди. Погладила пальцем эмблему: роза на фоне щита.

— Мама так радовалась, когда меня взяли в Арканум Розендорф, — прошептала она. — Я даже представить не могу, что она сейчас…

Нет, так дело не пойдет! Стоит сожалениям о родных и доме поселиться в сердце, там не останется места отваге и надежде. Я аккуратно, но непреклонно забрала форму академии из рук