Очень приятно, Царь! Компот - Евгений Бергер

Тимур занялся рыбой. Он взял несколько ломтиков окуня и слегка присыпал их солью. Потом достал маленькую горелку и прошёлся пламенем по коже одного из кусков. Та сразу зашипела, вздулась крошечными пузырьками, и по залу поплыл аромат жареной рыбы. Но не той, что появляется при готовке на сковороде. Этот был более тонкий и чистый! Будто огонь только что поцеловал поверхность и тут же отступил.

— Абури. — произнёс Тимур, гася горелку: — Опаливание. Внутри рыба остаётся сырой, прохладной и живой. Снаружи — тёплая, с дымком и хрустящей кожей. Один кусок — два разных ощущения. Язык не успеет заскучать.

Он выложил ломтики веером на белую тарелку. Они были похожи на опавшие лепестки цветущей сакуры. Затем смазал их соусом, аккуратно проведя ложкой линию, и оставив половину рыбы чистой. Сверху бросил несколько крупинок морской соли, которая блеснула, как иней, и протянул мне тарелку с палочками.

— Пробуй. — уверенно произнёс Тимур: — И скажи честно! Ты же умеешь говорить честно?

— Умею. — ответил я: — Мне нет смысл скрывать что-либо от тебя. Я за честную борьбу.

— Приятно слышать. — удовлетворённо кивнул рыжий замглавы.

Взяв опаленный ломтик, я обмакнул его краешек в соус и поднёс ко рту.

Сначала аромат. Дым, орех, море и тёплая карамель чая. А потом я положил кусочек на язык.

Вау… Тимур меня очень приятно удивил.

Первое, что я ощутил — температуру. Тёплый край и прохладную сердцевину, как он и обещал. Этот контраст был подобен прекрасному зимнему рассвету. На часах девять утра. На окнах потрясающие узоры, оставленные морозом. И солнце медленно поднимается над небольшим городком… Столбцы дыма из печных труб устремились ввысь. Где-то в частном секторе негромко лают собаки. А прохожие уже во всю хрустят грубым снегом по тротуару.

Солнечные лучи обливают некогда тёмное небо светло-голубой глазурью. Последние звёзды прощаются, а тусклый полумесяц неспешно уходит на покой. Восхитительно!

Потом пришла рыба. Такая чистая, сладковатая и с той морской ноткой, которая не бьёт в нос, а разворачивается медленно, как парус небольшой яхты. И только следом — сам соус.

Теперь понятно, почему Тимур стал заместителем Главы. Парень своё дело знал. Такая восхитительная и тонкая техника…

Соус был не сбоку от рыбы. Он буквально запечатался внутри неё. Его привкус не спорил с окунем и не пытался его перекричать. Он шёл под ним, как глубокий бас внутри мелодии… Дымный, чуть горьковатый от того обугленного порея, чуть сладкий от чая и солёный ровно настолько, чтобы всё это связать в единое целое. Это был не соус к рыбе. Это была рыба, рассказанная другими словами. Как будто окунь всю жизнь хотел что-то объяснить, и Тимур, наконец-то, дал ему такую возможность!

Это было не просто вкусно. Это было на очень высоком уровне. Я жевал медленно и чувствовал, как лопаются на языке те самые целые клетки, о которых говорил Тимур. И в каждой был крошечный взрыв морской воды, свежести и жизни. А в глубине, дымным послевкусием, оставался ходзичи, который держался ещё очень долго. Это как запах костра, который держится на одежде, когда ты уже вернулся домой после шашлыков.

Положив палочки на край тарелки, я откинулся на спинку стула. Мне не хотелось есть второй кусок сразу. Я желал, чтобы этот вкус побыл со мной ещё немного…

Тимур снял очки, а затем внимательно посмотрел на меня. Он не улыбался и не торжествовал. Рыжий замглавы просто наблюдал. Почти, как учёный, что создал новую химическую реакцию.

— Ну? — спустя минуту спросил Тимур.

— Это очень хорошо! — честно ответил я: — По-настоящему хорошо, Тимур.

Он чуть наклонил голову. Ни капли самодовольства. Только внимание.

— Спасибо за правду. А теперь скажи, что не так.

— Что? — удивился я.

— Ты повар. Хороший повар всегда чувствует, где «швы». Скажи, где ты видишь «шов»?

— Хм-м… — я снова взял ломтик. Но на этот раз тот, что не был опалён, а затем попробовал:

— Соус чуть-чуть перекрывает сырую рыбу. На опалённой всё идеально — дым к дыму. А на сырой… ей нечем ответить на горечь порея. Она слишком нежная. Соус её немного глушит.

Что-то дрогнуло в лице Тимура. Едва заметно. Краешек рта… Уголок глаза.

— Да. — тихо ответил он: — Я знаю. Я вожусь с этим третий день. — Тимур выдержал задумчивую паузу: — Мало кто это чувствует. Ты — второй человек, который сказал мне про это. Первым была Ирина-сан.

— Вижу, она многому тебя научила.

— Да, но… Для неё я такой же студент. Она никогда не делает мне поблажек. Можно сказать, что, показав тебе отядзукэ… Ирина-сан попыталась уровнять наши шансы. Только… Это бессмысленно.

— Как самоуверенно.

— Мы же договорились быть честными, Дерек. Ты — огромный молот, пробивающий стены. Ты очень упорный. И всегда идёшь напролом. Но твоя база — французская и оптимизированная восточная кухня с лёгкими нотками европейской и американской. Я внимательно следил за тобой. Очень внимательно…

— О как… А я думал, что сталкерствуют только Ирина-сан и енот-потаскун.

— Эй! — возмутился Снурри из другого конца зала.

— Нет. Мы все здесь служим единой цели! Ирина-сан вербует к себе лучших. И она всерьёз охотилась за тобой. Мы все ей в этом помогали. Но… Госпожа Симонова нарушила наши планы.

— Неужели ваша Госпожа так боится Амелию?

— В нашем сообществе нет страха. В нём есть лишь легкое опасение. К тому же, переходить дорогу Госпоже Симоновой — себе дороже.

— Понимаю. И тем не менее — мы отвлеклись. Что ты там начал про «огромный молот»?

— Я к тому, что пока нам не выдали тему — ты понятия не имел, что чай можно использовать, как ингредиент. Если бы не твоя дружба со старшей Звонарёвой, то ты не пришёл бы сюда. И, соответственно, продолжил бы шерстить сеть в поисках правильного рецепта. Я уважаю тебя, как повара. Но ты мне не ровня в плане чая.

— Удивить тебя?

— Я на это рассчитываю. Я знаю, что ты будешь дальше работать в сторону отядзукэ.

— С чего ты взял?

— Ирина-сан рассказывала, как ты… прозрел. Открыл для себя очередную сторону кулинарии. Но как бы ты не старался — отядзукэ останется едой простолюдинов. А отборочный тур — это торжество изысков и деликатесов. Однако… у тебя осталось слишком мало времени.

— На что?

— На то, чтобы выдумать новое блюдо, которое превзойдёт мою специализацию.

— Повторюсь — ты слишком самоуверен, Тимур. Да, в тебе есть жилка. И талант! Ты потрясающе готовишь… Но ко всему этому — ты слишком рано