Очень приятно, Царь! Компот - Евгений Бергер

Обмокнув кольца в кляр, я дал стечь лишнему, а затем опустил в масло. Строго по одному. Не горстью!

— Никогда не бросай кучей! — пояснил батя: — Кинешь много — температура масла упадёт и всё. Они впитают жир, станут слишком влажными и вялыми. Поэтому закидываем малыми партиями. Масло любит простор.

Кольца зашипели, всплыли и окутались золотистой пеной пузырьков.

— Тридцать секунд. Максимум — сорок. — я вынул их шумовкой ровно в тот момент, когда кляр стал светло-золотым, и выложил на бумагу, чтобы стёк лишний жир.

— Какая красота! — восхитился Слава.

— Соль добавляй сразу, пока горячие. — добавил я: — На горячем она прилипает. На холодном скатывается. И дольку лимона рядом.

Слава взял кольцо. Оно хрустнуло тонким, чисто-стеклянным звуком, что мигом пробуждает аппетит. Внутри кальмар был нежным и самое главное — не резиновым. Слава жевал и смотрел на меня почти с болью в глазах.

— Тридцать секунд… — прошептал он: — Всего тридцать секунд. А я жарил пять минут!

— Иногда… — батя положил ему руку на плечо: — Вся разница между позором и мастерством — в этих проклятых тридцати секундах. Благодари судьбу за то, что мой любимый паб сегодня закрылся из-за войны местных корчмарей.

— Спасибо! Я запомню.

В итоге, мы провозились на этой кухне ещё два часа. Отмыли фритюр, разложили ножи по-человечески, разделили доски — красную под рыбу, зелёную под овощи. Батя нарисовал прямо на упаковочной бумаге маркером таблицу времени и температур, после чего приклеил над плитой.

— Это твоя шпаргалка. — произнёс он: — Пока в руках не появится память, пусть висит.

Слава едва ли не со слезами на глазах провожал нас до двери. Однако парнишка претерпел серьёзные изменения. Можно сказать, из гусеницы, что в начале бормотала: «вам сюда нельзя», он превратился в… чуть более уверенную гусеницу.

— Почему вы это сделали? — спросил Слава, прежде чем мы открыли дверь: — Могли же просто уйти. Пожаловаться… Или написать плохой отзыв.

Батя пожал плечами, натягивая куртку.

— Плохой отзыв убивает. А урок — воскрешает. Ты не плохой повар, Слава. Ты просто необученный. Это разные вещи. Плохому уже не помочь. А вот необученного можно поставить на ноги. — он хитро подмигнул: — И потом, паб у вас хоть и дешёвый… Но с более-менее приличным пивом. Жалко было бы потерять доступное место, где можно выпить, только из-за того, что тут не умеют жарить рыбу. Но я дам тебе ещё один совет. Учись! И я сейчас не про твоё училище.

— Я вас понял! Спасибо! — Слава едва не поклонился в японском стиле.

— Ну, что? — в зале нас встретил взволнованный Аслан: — Вы не сильно по нему проехались?

— Ни в коем случае. — усмехнулся батя: — Дали пару частных уроков, чтобы вдохнуть в твою кухню жизнь. Теперь еда станет вкуснее. И да… На будущее — найми ему помощника. Скоро от местной кухни отбоя не будет.

— Правда? — гном обрадованно пожал Фрязину руку: — Спасибо большое, камрад!

— Не за что. Живи и процветай.

— И вам спасибо! — Аслан крепко обнял меня: — Буду с нетерпением ждать следующую серию вашего шоу!

— Ага… Приятно слышать. — кивнул я.

Попрощавшись с бородатым хозяином паба, мы вышли в вечернюю прохладу.

Здесь пахло городом, мокрым асфальтом и дымком от ближайшего ресторана.

— Дерек. — голос бати нарушил тишину.

— Что?

— Ты… Серьёзно вырос.

— Чего это вдруг?

— Хорошо объяснял салаге. Про воду, про кольца… Да и в целом. — Фрязин задумчиво смотрел на уличные фонари: — Учить — это отдельное мастерство. Готовить умеют многие. А вот качественно передать свой опыт — лишь единицы.

— Думаешь, пора идти в преподаватели Харитоновки? — усмехнулся я.

— Я не об этом. — батя замялся, словно хотел сказать что-то важное, но всё никак не решался: — Твой дед был… очень немногословным ксенофером. Он никогда не показывал эмоции и чувства. Считал это уделом слабых. Но я слукавлю, если скажу, что не нуждался иногда в его поддержке.

— К чему ты клонишь?

— Ты многого добился за два года. И не знаю… приятно ли тебе будет это услышать, но… я тобой горжусь.

Суровый демон, который всегда вызывал лишь страх и отторжение сейчас выглядел… обычным мужчиной. Таким спокойным и слегка подуставшим, но при этом крайне искренним. В общем — типичный батя.

— Ладно. Принимается. — я протянул руку.

— Спасибо. — улыбнулся батя, ответив на рукопожатие: — Выходит, я всё же могу рассчитывать на ещё один шанс?

— Посмотрим.

— Хех… Как это по-мужски. — усмехнулся Фрязин: — Что ж… В таком случае, до встречи?

— До встречи. — кивнул я: — Главное, не забывай про своё обещание.

— Про такое точно не забуду.

С этими словами мы разошлись.

Получился очень странный и сумбурный вечер. Я молча возвращался с трезвым водителем обратно в Харитоновку. И… несмотря на всё произошедшее, на душе была тишина. Приятная и умиротворяющая.

Словно мне, наконец-то, сказали то, что я хотел услышать очень много лет…

Глава 7

— Моей целью было написать кулинарное произведение… — прочитал я вслух, раскрыв новенькую книгу из своей коллекции: — Которое было бы не только сборником рецептов, но и справочником. Используйте его следующим образом: купите ингредиенты и найдите для них потрясающий рецепт… Интересно. А главное: «свежо».

Мир кулинарных книг делился на две части. Первая, она же основная — коммерческая макулатура, на которой книжные гиганты зарабатывали деньги. Яркие картинки. Улыбающиеся повара, сделавшие себе имя на медийке. Максимально тёплые цвета в оформлении. Такая книга буквально кричала: «Я СДЕЛАЮ ИЗ ТЕБЯ СУПЕРХОЗЯЙКУ, МАРФА!!! ТЫ БУДЕШЬ ГОТОВИТЬ, КАК БОГИНЯ!!!»

Только вот, за всеми этими улыбающимися поварами и яркими картинками, как правило — скрывалась «вода». Совершенно бесполезные и поверхностные рецепты, что криво накиданы человеком, который не просто не умеет готовить, а далёк от кулинарии, как Солнце от Земли!

И вторая категория — правильная поваренная книга. В таких были не только годные рецепты с хорошими советами. В них была сама философия кулинарии! Правда, такие попадались крайне редко. И я очень радовался, если находил подобный экземпляр.

— Цареградцев! — Раневский устало посмотрел в мою сторону: — Поди-ка сюда.

— Что такое?

— Биттман — хороший кулинар. Но вот учитель из него очень так себе. Ты уже превосходишь его.

— Тем не менее, я предпочитаю изучать все возможные подходы к готовке.

— Пустая трата времени. Биттман писал книги для дилетантов. Но это не суть… — Раневский огляделся по сторонам: —