Бастардорождённый - DBorn

Лорд Хортон Редфорт, посвятивший Домерика в рыцари, относился к нему так же тепло, как и к собственным сыновьям, с которыми наследника Дредфорта связали узы, что были скорее братскими, чем дружескими. Лорд Хортон связал своего наследника Микеля узами брака с Изиллой Ройс, что дало начало новому союзу. Робб Старк и его брат точно знали, кого нужно отправить на переговоры с Редфортами и на кого те точно не нападут.

Дружба сыновей с Домериком, родственные связи с Бронзовым Джоном, «безнадежное» положение войск Лизы в почти окружённом лагере, к которому наверняка придётся пробиваться с боем, колдун в войске северян и нежелание подчиняться захватившему власть в Долине выскочке с Перстов стали ключевыми факторами в переходе Редфортов на сторону короны.

На третий день боев Редфорты присоединились к северянам в осаде лагеря, а прознав об этом и Толлеты решили исполнить свой долг перед сюзереном. Кольцо вокруг лагеря сомкнулось, словно удавка на человеческой шее. Казалось, что крик «Вероломные шлюхи!» в исполнении Гарольда Хардинга могли услышать даже в Королевской Гавани.

* * *

Верховный Маршал Долины мог строить далеко идущие планы сколь угодно долго, но их действенность не имела никакого значения в случае, если его солдаты и лорды крайне раздосадованы положением дел, а в частности окружением, потерями живой силы и ночными выходками северян, против которых не нашлось действенной меры. По-хорошему, можно было пригрозить смертью пленных ещё в первый день, но это даст северянам повод для зеркального ответа, а пехота явно не одно и то же, что и рыцарская конница из благородных.

Вечером этого же дня лорды вынудили своего командира отправиться на переговоры, в противном случае недовольные сместят его и отправятся договариваться сами. В этой ситуации даже прославленный Лин Корбрей и уважаемый Мортон Уэйнвуд не смогут спасти положение.

— Я не желаю продолжать бессмысленное кровопролитие, лорд Хардинг. С обеих сторон погибло достаточно людей.

— Решили сложить оружие, лорд Старк? — нагло ухмыльнулся Гарольд, словно это он был хозяином положения.

— Вам будет позволено перейти через реку и безопасно добраться до Железной дубравы, ни один из верных короне солдат не нападет на вас во время перехода, — Робб сделал вид, что не оскорблен тоном собеседника, хотя выражение его лица говорило об обратном.

— Гарантии?

— Мое слово, — Хардинг взглянул на Старка, как на жалкую букашку. — И жизни пленников, которыми мы не успели обменяться.

— Что ж… это вполне приемлемо. Но моим людям потребуется не один день на сборы.

— У вас будут сутки. Вы сдадите нам скорпионы, всех без исключения боевых лошадей и знамена, а также половину обоза, чтобы не замедлять ваше передвижение.

— Половину его стоимости, — уточнил Бронзовый Джон, откашлявшись. Война войной, а трофеи никто не отменял.

В этот момент Хардинг понял, что щенок Старка не так-то прост. Его войску нужно было отступить и перейти реку, идти на прорыв — самоубийство, дожидаться подкреплений, которым самим придется прорываться к нему, тоже. Он не мог остаться и дожидаться плена, а то и смерти в лагере. Какой толк от выигранного для Чаячьего Города времени и победы Долины, если Хардинг не сможет ими воспользоваться? Да и если сдать врагу знамена, то ни один лорд больше не встанет под его командование.

Гарольд мог сохранить себе жизнь, но умереть как полководец или прославиться как не сдающийся рыцарь Долины, до конца защищающий ее границы, но погубить свою жизнь и все свои амбиции.

— Вы ведь понимаете, что я не могу принять эти условия.

— Тогда завтра утром мы встретимся на поле боя. У вас есть несколько часов на то, чтобы подумать. К полуночи я ожидаю получить ответ.

…

Сир Мортон Уэйнвуд хорошо помнил, каких политических усилий стоило получение Гарольдом Хардингом его текущего положения главы войска. Несмотря на вполне конкретное желание Петира Бейлиша и Лизы Аррен, согласных отдать бразды руководства молодому рыцарю было не так уж и много. Помимо этого Мортону пришлось приложить немало усилий для того, чтобы дать Хардингу возможность не только не угробить войско, но и начать набирать политический вес.

Молодой рыцарь имел не так много опыта, если дело касалось настоящей войны, и первое время даже прислушивался к советчику, однако с каждым днём ветер в голове, свойственная молодым горделивость и дворянское высокомерие всё больше били маршалу в голову.

Вот и сейчас, он на повышенных тонах объяснял Лину Корбрею, что не согласится на «почетное отступление», предложенное Роббом Старком. Судя по красному лицу Гарольда и раздражённому виду Корбрея, спорили они не менее получаса и ни одна из сторон уступать в этом самом споре не желала. Корбрею пришлось уйти ни с чем, пригрозив вернуться с лордами.

— Упрямый дурак, — вздохнул Хардинг, усаживаясь за стол.

— Уверен, он думает о тебе то же самое, — сказал Мортон.

— По крайней мере, я не малодушный трус, заботящийся исключительно о собственной шкуре. Долина стоит на кону, — попытался оправдать свое решение Хардинг, хотя бы в глазах самого себя.

— Вот только от твоих решений зависят тысячи жизней, а не одна твоя.

— Знаю, — фыркнул рыцарь.

— Всё-то он знает, — проворчал Мортон. — Не напомнишь мне, какой замок верных королеве Лизе домов ближе всего к нам?

— Железная Дубрава, — не раздумывая ответил Хардинг. — Наш дом.

— Вот именно, и чтобы дойти до Гнезда, нужно этот замок взять. Как долго моя леди-мать сможет держать оборону, если все наши люди полягут здесь?

— Они поклялись защищать Долину! И они это делают!

— Но они тебе не принадлежат. Если Уэйнвуды потеряют своих людей, то наш дом может не пережить эту войну. Нужно спасти людей, Гарри. Столько, сколько можно.

— Я не могу сдаться старковскому щенку. Не могу принять его условия.

— Я знаю, — улыбнулся Мортон. — Я и не прошу тебя это делать.

Покидая Орлиное Гнездо, Хардинг вел за собой восемь тысяч мечей. За три дня боев способных держать оружие бойцов в его войске осталось чуть больше пяти с половиной тысяч. Потери в результате ранений разной степени тяжести, усталости и «ночных происшествий» сказались на войске сильнее, чем потери погибшими в боях.

Разведчики доложили, что часть северян готовилась к завтрашней атаке, другая напротив начала праздновать победу ещё посреди дня. Они пили, горланили песни и уже делили не заслуженные трофеи. Щенок Старка настолько обнаглел, что за ненадобностью увёл из лагеря всю легкую и часть тяжелой кавалерии. Со слов разведки, в