Бастардорождённый - DBorn

Жизнь прославленного северного рыцаря может весьма бесславно оборваться от шальной вражеской стрелы или от прицельного выстрела Теона Грейджоя, если тот подловит момент. «Отец будет так горд, узнав, что ты братоубийца» — твердил внутренний голос. «Джон — вор, который хочет отобрать то, что ему не принадлежит и никогда не будет» — вторили ему слова беловолосой незнакомки.

Жестом Старк отдал приказ к атаке. Загудели боевые рога, двинулись вперёд ряды облачённой в броню пехоты, с каждой минутой удаляясь всё дальше и дальше. «Обезопась себя, спаси наследие, спаси дитя Кассандры, спаси имя отца» — отдавался отголосками женский шепот.

Дрожь земли под копытами сотен всадников, лязг доспехов и ободряющие крики занимающих позиции рыцарей словно вырвали молодого лорда из диалога со странной сущностью. Внутри воина осталась лишь пустота, быстро наполняющееся ощущением неправильности происходящего, неправильности принятого решения. «Ничтожный убийца! Пощадил врага, а родича обрекаешь на смерть. Единокровного брата!». Роббу сейчас казалось, что его отчитывает собственная десятилетняя копия.

Следующие мгновения казались молодому лорду вечностью. Не отрывая взгляд от поля битвы, Робб Старк смотрел, как идут в атаку и погибают под жалами стрел долинников солдаты авангарда. Слышал, как свистят стрелы, как выкрикивают девизы своих домов солдаты, как лязгает сталь, бьющаяся о сталь. Кровь и смерть царили на поле брани, и лишь Неведомому было известно, уйдёт ли с него сегодня Джон Дейн.

…

Второй день боев тоже не принес северянам победы. Несмотря на усталость, потери в боях и численное превосходство противника, рыцарям Долины удалось сдержать вражеский натиск. Этот день остался за ними.

Израненные и уставшие солдаты медленно возвращались в лагерь. Уже без построений и хвастливых речей. Многие из них потеряли в этом бою друзей и соратников, некоторые даже родственников. Маркитантки, молчаливые сёстры и дочери Мары выносили с поля боя раненых и мёртвых. В их сторону даже никто не целился, что с одной стороны, что с другой.

Одним из последних поле боя покинул и Кошмарный Волк. Уставший и окровавленный с головы до ног рыцарь опирался на такого же окровавленного Эдрика Дейна, в лиловых глазах которого не было привычных смешинок. Дейси Мормонт и Вель Уайтлинг шли совсем рядом. В толпе стрелков Старк нашел взглядом лучшего друга, уловив на себе взгляд, Теон лишь отрицательно покачал головой.

«Конечно, он вернулся. Он всегда возвращается» — подумал Робб Старк. Ещё никогда в жизни ему на душе не было так мерзко, как после этой мысли. Лагерь долинников остался в осаде и впереди их ждала ещё одна бессонная ночь.

* * *

Серые Воды, лагерь Долины, утро следующего дня

Шатер лорда Гарольда Хардинга, Молодого Сокола, рыцаря государства, Гарри-Наследника и Верховного Маршала её высочества, несмотря на обилие «титулов» и прозвищ, был сравнительно мал и скромен на вид. Всё место внутри использовалось максимально эффективно, но его всё ещё было в достатке. Гарольд подумывал над тем, чтобы отдать его под нужды Молчаливых сестёр, а самому перейти в другой, ещё меньший. В лагере было много раненых.

Солдаты уважали простоту и скромность, а рыцари и лорды Долины чтили честь и благородство. Именно этим и мотивировался подобный шаг, как и согласие на обмен пленными с Роббом Старком.

Молодой Хардинг был намерен воспользоваться своим стремительным возвышением по максимуму. Воинская слава, любовь и уважение солдат с лордами, влияние и трофеи — всё это должно было стать весомым подспорьем в борьбе за власть в Долине, как и в переговорах с Тайвином Ланнистером.

Если обвинения Железного Трона правдивы и Робин Аррен действительно бастард Мизинца, то Гарольд является ближайшим родственником покойного Джона Аррена и единственным, кого ещё можно считать Арреном главной ветви, пусть и с некоторой натяжкой. Это даёт рыцарю претензии на Орлиное Гнездо, Долину и наследие лорда Джона, как и превращает его в самую большую угрозу болезненному Робину, а следовательно и в мишень в интригах Мизинца и королевы Лизы.

Сам Хардинг, может, и считал себя весьма умелым воином и полководцем, но даже он понимал, что на место Верховного Маршала можно найти человека поопытнее, как и понимал, что положение дел с каждым днём становится только хуже. Зато и у северян оно не было радужным. Время было для них более опасным врагом, чем армия Хардинга.

— У нас много раненых, милорд. Среди солдат растет недовольство. В рядах ополченцев ходит молва о дезертирстве, — доложил Гарольду сир Мортон Уэйнвуд.

— Дезертирстве? — изогнул бровь Хардинг. — Они хотят быть вздёрнутыми на виселицах вдоль тракта?

— Они украсят тракт, когда их найдут и накажут, а мишенями для ночной стрельбы северян они являются сейчас, — отметил Лин Корбрей.

— Мишени — самое оно для сброда.

— А я и не спорю, — усмехнулся Корбрей.

— Передай солдатам, что среди северян тоже растет недовольство тем, что их шлют на убой приступ за приступом, а всем, кто болтает о дезертирстве, пригрози ночёвкой по ту сторону от частокола, — рыцарь кивнул и поспешил исполнить приказ.

— Вот только потери больше у нас, — фыркнул Лин на замечание о недовольстве северян.

— Как долго?

— Мы продержимся? — Хардинг кивнул. — Без подкреплений не больше недели, с ними ещё две, а то и больше. Но всего через шесть дней численное превосходство будет уже за нами.

— Значит пусть нападают. Каждый день приступа — день для Чаячьего Города и совершенно неважно, примут ли Толлеты нашу сторону или нет. Щенок сам загнал себя в ловушку, незачем с ним драться.

— Слава победителя будет для тебя не лишней. Даже победителя над щенком.

— Так и есть. Но мне незачем рисковать сейчас, а потом гоняться за ним по полуострову. Проще сбросить его в море одним ударом.

Спустя пару минут лагерь словно проснулся ото сна. Возвещая об атаке на лагерь, загудел боевой рог, начали отдавать приказы офицеры, заняли позиции около рва солдаты с ополченцами, приготовились к стрельбе расчеты скорпионов и лучники. Сотни взглядов устремились на юго-восток в сторону лагеря северян. Среди них был и взгляд Хардинга, вот только лоялисты короны не то, что не выстроились к очередному приступу, а даже атаковать сегодня намерены не были.

— Редфорты, — наконец, понял Хардинг.

…

Северные лорды не знали, любил ли своего единственного сына и наследника Русе Болтон. Владыка Дредфорта знал, что Домерик весьма одарённый юноша и отличный наездник, сказалась кровь Рисвеллов, но вот любил ли он его? Многие сомневались, что Русе в принципе способен любить.

Лорд Русе считал Домерика слишком мягкотелым и благородным, не по-болтоновски добрым и дружелюбным, а винил в этом рыцарские традиции