История ‘Илм Аль-Усул - Мухаммад Бакир ас-Садр

мусульманских теологов в целом, когда ‘илм аль-усул только начинала зарождаться. Таким образом, вполне естественно, что ‘илм аль-усул стала ориентироваться на ‘илм аль-калам и искать в ней источник вдохновения. Примером этого служит теория рационального добра и зла. В ее рамках ‘илм аль-калам постулирует, что человеческий разум может распознавать – вполне независимо от какого бы то ни было источника Шариата – вред определенных поступков, таких, как несправедливость и предательство, и добро, заключенное в иных качествах – в справедливости, преданности и честности. Данная теория была использована ‘илм аль-усул во второй с тем, чтобы продемонстрировать ценность аль-иджмы (консенсуса) в качестве довода, что означает, если все улемы пришли к согласию в чем-либо, значит, это мнение правильно, ибо если бы оно было ошибочным, то с рациональной точки зрения молчание Непорочного Имама (мир ему) и сокрытие им (мир ему) истины было бы злом. Так как утверждение о зле, заключенном в молчании Имама (мир ему), является ошибочным, это гарантирует правильность позиции, с которой все согласились.

3. Философия. Она не была источником, вдохновляющим на осмысление ‘илм аль-усул, вплоть до третьей эры, когда на смену исследованиям по ‘илм аль-калам пришли философские штудии в области джа‘фаритской теологии, и с распространением важных и самобытных философских учений, наподобие доктрины Садруддина Ширази (ум. 1050 г. хиджры). Это привело к тому, что в третьей эре наука ‘илм аль-усул стала признанной – и в этом ей помогла философия и инспирация ею (а она была сильнее, чем то, что вдохновляло Садруддина Ширази). В качестве примера можно привести вопрос об истинности бытия и истинности сущности, который фигурировал в ‘илм аль-усул при рассмотрении ряда проблем, наподобие вопроса о соотношении приказания и запрета и вопроса о связи приказаний с характерами и проявлениями индивидуальности, который мы сейчас действительно не можем рассмотреть подробно.

4. Субъективный контекст, в котором жил ученыйисследователь ‘илм аль-усул. Специалист по ‘илм аль-усул живет в специфических обстоятельствах и выводит некоторые из своих идей из их контекста. Примером этого служат улемы, жившие в первую эру и легко находившие ясные доводы в Шариате для того, чтобы решать любые проблемы и противостоять неким измышлениям в силу близости к времени жизни Имамов (мир им). А относительная простота правовых проблем, с которыми им приходилось сталкиваться, обусловлена спецификой контекста, позволявшего им находить доводы, что создавало у них ощущение, будто их решения являются абсолютными и неизменными на все времена. На основании этого они утверждали, что частью Проницательности Всевышнего Аллаха является то, что Он предоставил ясный довод для каждого из законов Шариата, пока человек является мукаллафом (то есть юридически ответственным лицом), а Шариат – продолжает существовать.

5. Фактор времени. Под этим подразумевается, что временная дистанция, отделяющая проблему в области ‘илм аль-усул от эпохи обнародования источников Шариата, увеличилась и стала более явной, и в результате появились новые трудности, которые требовалось изучить с позиций ‘илм аль-усул. Таким образом, столкнувшись с рядом сложностей, возникших по прошествии времени, отделяющего данную науку от времени ниспослания источников, ‘илм аль-усул стала развиваться и расширять область исследования посредством их этих проблем изучения поиска приемлемых решений этих непростых вопросов.

Например, наука не вступила во вторую эру своего развития, пока не была обнаружена такая пропасть, отделяющая ее от времени оглашения источников, что большая часть преданий и хадисов, бывших в ее распоряжении, уже не могла внушать определенной уверенности в их достоверности. Кроме того, стало непросто найти непосредственную информацию об аутентичности этих преданий и хадисов, которая была доступна для законоведа первой эры в большинстве случаев. Таким образом, возникла проблема достоверности хадисов и трудности использования многих из них в качестве доводов. Важность и необходимость проверки преданий на достоверность заставляла науку все больше изучать то, что создавало затруднения, и компенсировать отсутствие достоверных хадисов на какую-либо тему посредством скрупулезного поиска правовых доводов с указанием доказательной ценности последних, даже если оказывалось, что они не заслуживают доверия. Шейх Туси, открывший вторую эру, был первым, кто исследовал эти проблемы, и установил приемлемость недостоверного предания как довода.

Когда наука вошла в третью эру, увеличение временной дистанции породило сомнения даже в ценности тех преданий, которые шейх Туси использовал в качестве доводов во второй эре, с точки зрения использования их как аргументов. Он установил, что недостоверное предание приемлемо в качестве довода, если оно считалось имеющим ценность в среде сподвижников Имамов (мир им).

Понятно, что чем больше мы удаляемся во времени от эпохи жизни сподвижников Имамов (мир им), тем более неясными для нас станут их мнения, равно как и становится все более сложным раздобыть информацию об условиях, в которых они находились или в которых были произнесены те или иные слова. Таким образом, в начале третьей эры специалисты по ‘илм аль-усул начали спрашивать самих себя: «Прежде всего, возможно ли для нас найти доказательство ценности недостоверного предания как довода?»

На базе этого в начале третьей эры возникло новое направление, призывающее к закрытию врат познания, ибо предания – недостоверны, и к закрытию врат доводов, ибо не было доказательств приемлемости недостоверных преданий в качестве доводов. Также раздавались призывы к тому, чтобы строить ‘илм аль-усул на основе принятия решения об этом закрытии врат познания и доводов, и к тому, чтобы делать выводы (занн) о законности тех или иных действий с точки зрения Шариата без различения того, проистекают ли они из преданий или откуда-то еще, поскольку мы не обладаем особыми правовыми аргументами в пользу ценности аль-хабара (сообщения) как довода, что отличало бы его от иных способов умозаключений.

Большое количество «первых ласточек» третьей эры и ученых, таких, как Устаз Бахбахани и его ученик Мухаккик Кумми, автор книги «Ар-Рийаз» и др., повлияли на возникновение данной тенденции.

Хотя первые проявления этого стремления к закрытию врат познания наблюдались уже в конце второй эры, ученый-исследователь шейх Мухаммад Бакир (сын комментатора труда «Аль-Ма‘алим») разъяснил, что никто до Устаза Вахида Бахбахани и его учеников к этим призывам не прислушивался. Точно так же, его отец, ученый-исследователь Шейх Мухаммад Таки повторял в своем комментарии к книге «Аль-Ма‘алим», что все вопросы, поднятые приверженцами данного направления, являются новыми, и вплоть до его собственной эпохи в правовой мысли не возникали. Следовательно, становится понятным, как от века к веку возникают новые тенденции, а их академическая важность увеличивается по мере появления затруднений, сопряженных с временным фактором.

6. Элемент собственной оригинальности. Каждая область знания, по мере собственного роста и развития, начинает обладать потенциалом творческой оригинальности в результате деятельности талантливых и прославленных ученых,