Детки в клетке - Евгения Витальевна Кретова

обычно бывает или сама Устинова, или Роман Снегирев, админ. Как распределяются задания, установить не удалось – попытка внедрения не удалась, новых людей в игру не принимают. Устинова ведет себя очень осторожно.

– Мог Абрамченко знать про криминальные схемы?

Наумов пожал плечами. Чернова продолжала рассуждать вслух:

– Получается, что мог.

Чернова снова перевела взгляд на Скобцева.

– А заказчики? Допустим, кто мог заказать банкира?

– Имеете ввиду Снора?.. Через него проходили оплаты услуг «Ромашки». Лично Устинова получала немаленькие двести пятьдесят тысяч за тур, плюс периодически получала премиальные. Нам не удалось установить, чтобы Снор при этом выступал заказчиком игр. Никаких контактов с Устиновой или кем-то еще из игры, он не имел… У меня вообще сложилось впечатление, что игры формировались стихийно… Не знаю, что вам еще рассказать, вы спрашивайте, Александра Максимовна, если у вас вдруг вопросы появляются.

Чернова посмотрела на улицу: за окном собирались тучи, темные и тяжелые, «брюхатые», как говорила когда-то бабушка. Скоро начнется дождь, по улицам потекут потоки темной, пропитанной городскими бедами воды. И этот дождь окончательно смоет те следы, которые пропустила и не успела поймать она, следователь Чернова.

– Если «Ромашка» действует в разных городах, почему мы о них услышали только сейчас? Неужели это их первое криминальное дело, которое пошло не по плану?

– Я тоже об этом думал, – Скобцев сел удобнее, расслабился. – И ответа на ваш вопрос у меня нет. Группа большая, организацией туров непосредственно на местах занимаются редакторы. Могу предположить, что формат связи с участниками каждый из них выбирает сам, а потому нет единого почерка. А значит, даже если и есть общие обстоятельства, никому и в голову не придет соединить дела через игру, в которую играли подростки. А потом… Александра Максимовна, вы же видели, как они организуют работу? Преступное деяние делится на некриминальные участки и поди собери все это вместе.

– То есть Устинова или тот, кто стоит за ней, использовали участников «вслепую».

– Вполне возможно. А может быть и так, что даже редакторы и операторы, которые ведут конкретную группу не знают о своем участии в преступной группе.

Наумов скептически фыркнул:

– Аха… Детки-несмышленыши. Между прочим, тело взрослого парня, хоть и не слишком крупного, переместить – это надо как не догадаться? А взрывчатку подложить? – Он снова с раздражением выдохнул и отстранился от стола, посмотрел на Скобцева с нескрываемой неприязнью.

Полковник усмехнулся. Отозвался невозмутимо:

– А я разве говорил, что незнание – обязательное условие? Вполне возможно, кто-то из участников подозревал о незаконности своих действий. А кто-то и не мог догадываться… И каждого вам придется устанавливать отдельно, Александра Максимовна.

– И это в основном несовершеннолетние, – протянула Чернова. – Как квалифицировать их участие в группе в таком случае? Никак…

Наумов насупился. Поставил локти на стол:

– Как продумано все…

– Но как минимум одну ошибку они допустили, – отозвалась Чернова. – Иначе Абрамченко был бы жив. А раз он мертв, при том, мертв не случайно, но его группа или он сам накосячил настолько сильно, что это могло вывести на заказчика тура. Нам осталось только найти эту ошибку.

Скобцев сомневался. Он с рассеянной улыбкой тер подбородок, поглядывая то на Чернову, то на папку, лежащую перед ней.

– Думаете связать смерть Абрамченко с «Ромашкой»? Не боитесь пойти по ложной версии?

– Нет, Дамир Русланович. В свете криминальной смерти подруги Абрамченко и Снора, что-то с этим туром пошло не так. И нам это придется выяснить…

– Что ж, не стану вам препятствовать, – Скобцев степенно поднялся. – Хорошего дня, Александра Максимовна.

Он направился к выходу. Чернова следила за ним и лукаво улыбалась.

– Дамир Русланович, а чего же вы не спросили меня, какую версию «косяка» Абрамченко я планирую разрабатывать как основную?

Скобцев удивленно остановился. Обернулся к Черновой:

– Мне казалось, я не должен вмешиваться в вашу работу. Разве не так?

– Ага, все верно. Только думается мне, что косяк может быть связан с документами, которые Иван похитил из кабинета отца. И на почве похищения которых они повздорили с отцом так сильно, что парень сбежал из дома.

Скобцев пожал плечами:

– Ваше право, но не думаю, что как оператор Абрамченко участвовал в исполнении самих заданий. Это несколько… противоречит смыслу игры…

– А кто сказал, что он не мог участвовать игроком в другом туре?

Скобцев скривился:

– Вы настырная, Александра Максимовна…

– Все так. Поэтому вам все-таки придется дополнить эту папку теми документами, которые я запросила из вашего ведомства и которые касаются похищенных Иваном Абрамченко документов. Сдается мне, что таким образом мы выйдем на заказчика.

– А то мы это направление не пробили в первую очередь.

Скобцев в пол-оборота стоял на пороге кабинета Черновой и сверлил не сводил с нее глаз – злился. Чернова, впрочем, не слишком на это реагировала.

– Вот и посмотрим на это свежим и незамутненным взглядом.

– Александра Максимовна…

Чернова качнула головой:

– Вы верно сказали, Дамир Русланович, вмешиваться в ход расследования – не самая хорошая идея. Данные о деятельности отца Абрамченко, за которым вы приглядывали, мне нужны. И надеюсь, что вы представите их в кратчайшие сроки. Иначе мне ведь придется докладывать своему начальству о причинах задержки с расследованием резонансного преступления, совершенного против несовершеннолетнего, а мое начальство начнет вам задавать неудобные вопросы. И ведь все равно вам придется мне все рассказать…

Она улыбнулась.

Скобцев усмехнулся:

– Я обсужу это со своим руководством и посмотрю, чем вам могу быть полезен.

Он вышел, а Миша отметил ему вслед:

– Вот жук…

Чернова захлопнула предоставленную Скобцевым папку:

– Это его работа. А тебя ждет твоя. Ты про «Ромашку» и ее подписчиков что узнал? Ничего. Вот и иди… А я, – Александра задумчиво уставилась на мокрое от дождя окно, – пожалуй, поговорю с родителями Маши Филатовой…

* * *

В кабинете Наумов обнаружил стажера, Толю Дементьева, хихикающим над стопкой с документами. Наумов почувствовал, как закипает – данные из домовой книги с данными поквартирного обхода ЖК «Сказка», которые он поручил сделать стажеру перед выездом в следственный комитет, не выглядели смешными. Толкнув дверь кабинета, Михаил гаркнул:

– Доложить об обстановке!

Толя подскочил, сбросив со стола домовую книгу и частично отмеченный «крестиками» лист со списком опрошенных жильцов. Сверху на них упала тоненькая и изрядно потрепанная книжка с анекдотами, неизвестно как завалявшаяся в столе Артема Грозы, майора из отдела Миши Наумова. Стажер икнул.

Наумов прикрыл за собой дверь, уставился на стопку документов, неловко прикрытую «бородатыми» анекдотами, стянул с плеч куртку и пристроил ее на рогатой вешалке.

– Повторяю: доложить обстановку. Кто был, что спрашивал, что из порученного сделано и по каким причинам не сделано остальное…

Он подбоченился, исподлобья посмотрел на парня. Толя Дементьев был тощим, рыжим и не внушающим оперативного оптимизма парнем, вчерашним выпускником Кубанского университета,