Россия и Европа 1462-1921. Книга III. Драма патриотизма в России 1855-1921 - Александр Львович Янов

Потому, наверное, и противопоставили официаль­ные круги всему этому тоскливому эпигонству семантические игры, переименовав, например, то, что всегда обидно называлось сырь­евым придатком развитого мира, в «энергетическую сверхдержав­ность». Но ведь даже помимо легендарной неустойчивости сырьево­го рынка, угробившей не так давно СССР, Россия уже в 2017 году сама станет, по расчетам ученых, импортером нефти. А импортером газа еще раньше — в 2012-ом. И что тогда станется с «энергетической сверхдержавностью»?

Право, хорошо в этом мире живется лишь какому-нибудь Егору Холмогорову с его «Азбукой националиста». Он, можно сказать, эпи­гон-многостаночник, уверенный, что если собрать вместе всех отцов-основателей русского национализма да почистить им перыш­ки, да приставить к носу Константина Сергеевича лоб Федора Ивановича, а к подбородку Федора Михайловича губы Константина Николаевича, так тотчас и получим мы образцового спасителя России. Беда лишь в том, что все холмогоровские кумиры не только отчаянно друг другу противоречили, но и напрочь, как мы еще уви­дим, идеи друг друга отрицали, а это уже само по себе делает всю затею непригодной к употреблению в качестве проекта будущего.

Слава богу, у постсоветских национал-либералов более чем достаточно здоровой европейской иронии и политического вообра­жения, чтобы видеть эфемерность всех этих «заменителей будуще­го», предлагаемых эпигонами. Да, не хотят они больше Запада, гово­ря словами Чаадаева, но и обратно в пустыню не тянет их тоже.

Где, однако, их собственная альтернатива тому, что Чаадаев, как мы помним, именовал «присоединением к человечеству»? Где их «второй шаг»? Без него ведь немыслимо ни вызвать в стране затяж­ную патриотическую истерию, как умудрились сделать национал-патриоты в 1908-1914 годах, ни «заразить» своей альтернативой оппонентов, ни тем более превратить их из «пятой колонны Запада» в исполнителей своей воли, как удалось это в постниколаевской России славянофилам. Короче, без собственного проекта будущего невозможно, если верить Грамши, сконструировать идею-гегемона в общественной мысли страны. А без нее происходит лишь то, что случилось в ходе косовского кризиса, т. е. мимолетная патриотиче­ская истерия — пришла, ушла и канула в Лету. Потому и канула, что опиралась на заёмный идеал, на чужой, панславистский проект, заимствованный у тех же поздних славянофилов.

Но помимо этой идейной, если можно так выразиться, недоста­точности, выяснилось за протекшие с тех пор годы нечто куда более опасное. Выяснилось, что вместо русских европейцев «заразили» постсоветские национал-либералы совсем других людей, а именно героев Кожинова. Причем, те всего лишь довели до логического конца их собственные, национал-либеральные идеи. Например, идею национального суверенитета как высшей ценности (взамен свободы) или представление о русских европейцах («космополи­тах») как о пятой колонне Запада. Оказалось, что черносотенцы вполне готовы до последней капли крови бороться за суверенность «имперскообразующего» народа, а также против пятой колонны, которую они тоже трактуют как космополитов, инородцев и нерусь.

Больше того, черносотенцы подошли к национал-либеральной концепции творчески. Логически её развили. Они совершенно уве­рены, что нерусь захватила, оккупировала отечество, напрочь лишив имперскообразующий народ суверенитета. И Путин, для них, следовательно, не более, чем какой-нибудь русский Квислинг, кото­рого дергают за ниточки «богомерзкие народы», не говоря уже о «богохульных умах». И это еще не всё. В отличие от «гнилых» интел­лигентов, хотя и придумавших для них всю эту идейную конструк­цию, но неспособных ни на что, кроме разглагольствований, они, черносотенцы, готовы защищать суверенитет своего народа с ору­жием в руках. Они готовы на гражданскую войну, т. е. на полный раз­вал отечества ради сохранения его суверенности. Перефразируя древнюю римскую пословицу, «пусть погибнет Россия, но торжеству­ет суверенитет».

Символом этого черносотенного ренессанса вполне могла бы служить, например, фигура уже упомянутого полковника ГРУ В. В. Квачкова, недавно оправданного судом присяжных. Достаточно его послушать, чтобы не осталось сомнений в том, какого опасного джинна выпустила из бутылки «резкая смена риторики с космополи­тической на патриотическую». Послушаем?

«Момент истины, — говорит Квачков, — заключается в признании или непризнании нынешней власти в России оккупационной. Для меня оккупация России инородческой властью очевидна. Поэтому [покушение на Чубайса лишь] первая вооруженная акция нацио­нально-освободительной войны... Уничтожение оккупантов и их пособников есть долг каждого защитника Отечества, верного воен­ной присяге... священная обязанность любого воина, независимо от того, воюет ли он в открытой вооруженной борьбе на фронте или действует на оккупированной территории своей страны».

Не знаю, случайно ли один из самых страстных патриотических митингов 23 февраля в честь Дня защитника отечества неожиданно превратился в восславление идей, высказанных Квачковым в про­цитированном здесь интервью, которое дал он, естественно, А. А. Проханову. Нашелся даже среди выступавших еще один полков­ник, на этот раз военно-воздушных войск, во всеуслышание провоз­гласивший, что он и его подчиненные не могут дождаться дня, когда начнётся, наконец, гражданская война, по сути, уже объявленная Квачковым.

Нет сомнения, что эти идеи пришли в голову воинствующим пол­ковникам из вторых рук, во всяком случае, конечно, не из текстов Максима Соколова или Модеста Колерова. Квачков и сам эти «вто­рые руки» обозначает, говоря о том, что воспитал его «Военно-дер­жавный союз, возглавляемый генерал-полковником Л. Г. Ивашовым, в работе которого я принимал участие». Едва ли также может быть сомнение, что, читая интервью Квачкова, национал-либералы вспо­минали не столько римскую мудрость, сколько старинную русскую поговорку: заставь дурака богу молиться, он лоб расшибёт. Однако никуда ведь не денешься от рокового вопроса, кто предложил России идеи, которые в аранжировке генерала Ивашова чреваты гибелью страны.

Короче, вот что выяснилось за последние девять лет. Во-первых, оказалось, что у постсоветских национал-либералов нет «второго шага», т. е. идейной альтернативы всем суррогатам достойного буду­щего страны, обсуждаемым сегодня в националистических и офици­альных кругах. Во-вторых, действительная опасность новой Смуты в России исходит вовсе не от Запада и уж тем более не от Андрея Зорина, объявленного лидером пятой колонны, но от вполне отече­ственного Военно-державного союза, от воспитанников Леонида Ивашова, готовых к реальному террору, который они искренне пола­гают «национально-освободительной войной».

По всем этим причинам я и думаю, что Колеров неправ и национал-либералов, в свою очередь, ждет раскол. Одни будут продолжать спускаться по «лестнице Соловьева» — к национал-патриотизму и ниже, к идеям, скажем, Ивашова. А другие вернутся в либеральные ряды, как вернулся уже, к его чести, Александр Архангельский, и станут честно искать выход из очередного исторического тупика, не страшась традиционных обвинений в том, что они «не со своим народом». Кто был со своим народом в николаевские времена — Уваров или Чаадаев? Кто был с ним в постниколаевской России — Данилевский или Соловьев? Кто был с ним в советской резервации — Суслов или Сахаров?

Глава третья. Упущенная Европа

...Скоро мы душой и телом будем вовлечены в