Все грехи мира. Книга 1 - Алексей Ракитин

class="p1">В том же самом 1896 г. Ник Пауэр проявил свою недюжинную энергию в ещё одном расследовании, надолго пережившим его самого и его современников. Речь идёт о т. н. «Убийстве на Медвежьей реке», ставшим широко известным в конце XIX-го столетия. Эта драматическая история вновь прогремела уже в нашем веке после того, как в 2014 г. канадская писательница Дебра Комар (Debra A. Komar), криминалист-антрополог по специальности, выпустила книгу «Линчевание Питера Уилера» («The lynching of Peter Wheeler»), посвященную тем событиям. Автор рекомендует прочесть данную книгу целиком — это отличный психологический триллер, очень образно рисующий необычных людей в необычной исторической обстановке. Трагической завязкой истории послужило убийство 14-летней Энни Кемптон, которой неизвестный преступник трижды перерезал горло в ночь на 27 января 1896 г. Тело девочки обнаружил 27-летний Питер Уилер, наёмный рабочий, приехавший в Канаду с острова Маврикий в Индийском океане. Он-то и стал первым и основным подозреваемым в убийстве.

Никаких улик против Питера не существовало, все обвинения базировались на разного рода подозрительных странностях и совпадениях. Так, например, Уилер выдавал себя за англичанина, но был очень смугл, окружающие считали его испанцем. Он арендовал комнату в доме женщины, имевшей сомнительную репутацию среди местных жителей. По общему мнению он поддерживал с нею интимные отношения, что также определенным образом дискредитировало его в глазах окружающих. Питер мог знать о том, что Энни Кемптон в ночь убийства останется одна. Будучи арестованным, Уилер отвергал все предъявленные обвинения и точно также поступал в дальнейшем — на суде, приговорившем его к повешению, и после суда. Уже находясь в камере смертников, Уилер дал развёрнутое интервью, в котором очень наглядно и с чувством большого внутреннего достоинства показал несправедливость и полную бездоказательность выдвинутых против него обвинений и приговора. Его несокрушимая уверенность в своей правоте, по-видимому, чрезвычайно раздражала Николаса Пауэра, который с самого начала расследования стал воспринимать Уилера как личного врага.

Дебра Комар в своей книге показала, как Пауэр фальсифицировал дело, и с очевидностью доказала, что следствием этой фальсификации явилась судебная ошибка — Питер Уилер не убивал девочку. В конечном итоге Питер был повешен 8 сентября 1896 г. за преступление, которого не совершал и несправедливость эта произошла исключительно благодаря неуемной энергии и бескомпромиссности детектива Пауэра.

Говоря о дальнейшей судьбе этого трагикомического персонажа, так желавшего стать Шерлоком Холмсом, но ставшего в конечном итоге инспектором Жювом, можно упомянуть о том, что с мая 1906 г. по ноябрь 1907 г. он возглавлял полицию Галифакса. А в 1915 г. он получил полицейскую медаль почёта за спасение принца Джорджа тремя десятилетиями ранее. Следует пояснить, что это довольно необычная награда, которая вручалась по представлениям коллег наиболее отличившимся и уважаемым полицейским и Пауэр на протяжении 3-х лет (sic!) выдвигал самого себя в число соискателей. Дважды его кандидатура отклонялась, но на третий раз комиссия по награждению решила уважить пенсионера, видимо из опасения, что тот не уймётся, пока не получит желаемую бронзулетку.

Да простит читатель это подзатянувшееся отступление, но автор оправдывает себя тем, что оно позволяет лучше представить личность того человека, который в феврале 1906 г., на восьмой день с момента убийства семьи Стетка, взялся за расследование этого преступления. И совсем скоро — уже 28 февраля! — инспектор собрал журналистов для того, чтобы многозначительно заявить о раскрытии тайны случившегося. К всеобщему изумлению, Пауэр сделал заявление в несвойственной ему манере, в его голосе не звучало никакого алармизма, никакой тревоги, никакой озабоченности. Он спокойно и даже равнодушно заявил о том, что трагическая гибель семьи Стетка явилась следствием не преступления, а случайного стечения обстоятельств. По его словам, имел место обычный пожар, вызванный неисправностью керосинового светильника.

В этом месте у журналистов, наверно, выпали из рук карандаши и блокноты… И каждый из них спросил самого себя, не ослышался ли он? Действительно, совсем недавно коронер рассказывал об изуродованных черепах, о попытке изнасилования госпожи Стетка, о находящемся в провинциальной тюрьме Снелгроуве, а теперь…

Когда репортёры бросились за комментариями к прочим должностным лицам, все они отказались высказываться на данную тему. Что интересно — никто не дезавуировал ранние заявления следственных работников о телесных повреждениях погибших. Также никто никогда не проводил эксгумацию их тел и не пытался подтвердить или опровергнуть однажды поставленный диагноз. Поэтому формально все члены семьи Стетка продолжали считаться погибшими от открытой травмы мозга, а официальной причиной случившегося являлся несчастный случай — пожар.

Практически не может быть сомнений в том, что инспектор Ник Пауэр исполнил политический заказ, поступивший от владельцев угольных разработок в Новой Шотландии. Разумеется, никто прямо его ни о чём не просил и конверты с деньгами в карманы не совал, вопрос решался на уровне политического руководства провинции. Угольные районы были весьма далеки от социального благополучия, там правили бал нищета и беззаконие, а потому жестокое преступление, тем более оставшееся без надлежащего расследования, могло самым негативным образом сказаться на умонастроениях населения. Объявить преступление небывшим могло показаться весьма удачным компромиссом как для политиков, так и для шахтовладельцев. По такой примерно схеме: вы делаете вид, будто расследуете, а мы делаем вид, будто верим вам.

В общем, Ник Пауэр выполнил деликатное поручение прокурора провинции и похоронил расследование. А все вокруг облегченно вздохнули, за исключением, может быть, криминальных репортёров.

На этом история трагической гибели семьи Стетка заканчивается. К настоящему времени исчезли их могилы, пропал с карт посёлок, в котором находился их домишко, давно заброшены шахты Новой Шотландии и разобраны тамошние узкоколейки. Из человеческой памяти давно уже была стёрта та давняя трагедия, но американские исследователи криминальных загадок, копавшиеся в подшивках старых газет, вернули её к жизни. Уже в этом столетии было высказано предположение о связи случившегося в Доминионе с аналогичными преступлениями на территории США, описанными ранее. Причём, связи самой непосредственной, обусловленной тем, что все эти преступления совершались одним и тем же человеком.

На первый взгляд может показаться, что подобное суждение имеет право на существование. В Доминионе, как и в описанных ранее случаях, оказались убиты члены одной семьи, проживавшей в отдельно стоявшем доме, в качестве орудия убийства использовался топор, преступление произошло в ночное время и преступник, убегая, осуществил поджог строения.

Однако подобная оценка кажется поверхностной. При более внимательном анализе обращают на себя внимание существенные отличия от преступлений, произошедших ранее в США. Прежде всего, в этом преступлении легко обнаруживается выгодополучатель — это обвиненный в попытке изнасилования Снелгроув, который через месяц после гибели обвинившей его женщины был освобожден из-под ареста. Другое серьёзное отличие можно видеть в том, как убийца использовал топор. В описанных ранее случаях удары наносились обухом, т. е. топор использовался в качестве тупогранного оружия дробящего действия. В Доминионе же