Потерявший солнце. Том 3 - FebruaryKr

На фоне ослепительной белизны появился плоский серый силуэт. Дрожащие пальцы коснулись лица — и скулы прошило болью, будто вместо кожи остались только оголенные, кровоточащие нервы.

— Поднимайся, — тихо прошептала Фэн Жулань, и ее голос срывался в рыдания. — Ты убил его. Убил. Поднимайся.

Хрупкая принцесса с неожиданной силой потянула Юкая, заставив сесть. Не подай она голос, император и не узнал бы в израненной, почерневшей от горя женщине гордую сибайскую правительницу. Волосы ее слиплись от крови и украсились густой коркой грязи.

По телу прошла волна дрожи, а вслед за ней нахлынула боль. Заскрипев зубами, Юкай наконец выпустил рукоять меча, с усилием разжав пальцы. Покрытое синей кровью изъеденное лезвие выглядело как кружева. Оружие было неотвратимо мертво.

На правой ладони не осталось кожи, плоть обратилась одной сплошной обожженной раной. Место простого нагрудника, покрытого боевыми отметинами, занял гибкий доспех из лазурной чешуи.

— Вставай, — не унималась Фэн Жулань.

Ухватив Юкая за левую руку, она потянула его вверх. Слезы прочертили мутные дорожки по припорошенным пылью щекам. Глаза принцессы казались огромными, безумными и одновременно неверящими, заключенные в рамку покрасневших век.

С трудом опираясь на ее плечо, Юкай наконец смог подняться. Ноги дрожали, но новый доспех ничего не весил и приятно холодил тело. Едва двигая онемевшей шеей, император осмотрелся.

В свете нового неба остров предстал перед ним вылинявшим и бледным. Буйная зелень словно потеряла цвет и выглядела блекло-голубой. Весь город вместе с дворцом рухнул вслед за пещерами. Разлом щерился темными губчатыми клыками обнаженной породы и уходил вдаль, раскидав в разные стороны хрупкие, прятавшиеся в зарослях хижины. Снизу поднимался пар; негромко журчала вода. На заднем плане виднелись поврежденные светлые шпили и ажурные арки, окруженные обломками и вырванными с корнем деревьями.

Разрушения оказались столь огромными, что разум не сразу мог объять их, а взгляд цеплялся то за стаи перепуганно мечущихся птиц, то за остатки узорчатых стен.

— Мне теперь нечем править. — Фэн Жулань махнула рукой в сторону исполинского провала и рассмеялась. Юкай впервые видел на ее лице такую улыбку: настоящую, искреннюю и счастливую. — Ты свою часть договора выполнил, теперь моя очередь. Идем.

Бледный песок скрипел под ногами, и только сейчас он услышал тишину — страшную, полную, всеобъемлющую. Казалось, умерли даже волны и ветер или сам Сибай пропал куда-то из мира, не выдержав гибели своего божества.

Принцесса хромала — изящный сапожок остался только на левой ноге, правая же была босой. Платье превратилось в мешанину изодранных, окровавленных тряпок.

— Я успела привезти его сюда, — коротко объяснила она. — Мне казалось, что так будет надежнее… Тут недалеко.

Тропинка уводила их все дальше от разрушенного центра острова, цвета понемногу возвращались. Песок заблестел перламутровой крошкой, а небо налилось голубизной.

На побережье, у самой воды, стоял крошечный дом. Стены его были сплетены из гибких молодых стволов, а крыша увита зеленью. У порога лежало несколько крупных плоских раковин, в них росли алые цветы. Вместо двери висела яркая занавесь, и она легонько колыхалась под порывами ветра.

Навстречу вышел человек. Темные недлинные волосы были небрежно заправлены за уши, а кожа покрылась легким золотистым загаром; он был болезненно худым, истощенным и вместе с тем исполненным холодной силы.

Принцесса выпустила руку Юкая и беззвучно отступила в сторону.

Ши Мин смотрел на застывшего столбом ученика без улыбки, только едва-едва подрагивали ресницы да беспокойные пальцы снова ухватили какой-то обрывок потрепанного пояса, закручивая его в узлы.

— Ты изменился, — наконец заговорил он, и уголок губ приподнялся. — Стал совсем другим.

Его взгляд неуловимо потеплел, словно только сейчас Ши Мин разрешил себе поверить в то, что видел.

Юкай слепо шагнул вперед, сжимая израненную ладонь в кулак и этой болью возвращая себе чувство реальности. Несколько шагов показались ему длиннее всей его предыдущей жизни, длиннее и невыносимее всего, через что ему пришлось пройти.

Если сейчас он исчезнет…

Юкай протянул руку и осторожно, невесомо коснулся волос. Они стали светлее, и концы выгорели на солнце.

Если его опять не станет…

Спокойные глаза смотрели точно так же, только запали сильнее, и в уголках — две тонкие морщинки.

Меня не станет тоже.

Ощутив под пальцами теплую гладкость волос, Юкай перестал дышать. Одно неловкое движение, слишком глубокий вздох, слишком пристальный взгляд — как угадать, как не разрушить?

— Я никуда не денусь. — Ши Мин улыбнулся и ухватил широкую, покрытую кровью ладонь. Сжал с силой, словно подтверждая свое присутствие. — Я здесь. Я настоящий, ты же чувствуешь?

«Чувствую», — попытался ответить Юкай, но вместо пустых слов молча опустился на дорожку, неловко подвернув ногу и вжимаясь лицом в покрытую мозолями ладонь, пахнущую металлом и свежесрезанной травой.

Глава 10

Прошло несколько дней, и мир вокруг начал неуловимо меняться. Смерть могла напугать людей, которых однажды коснулась, — они чувствовали ее бесконечность и определенность, остальные же продолжали жить в хрупкой иллюзии собственного бессмертия. Для природы же смерти не существовало вовсе — лишь новый виток жизни, новый поворот огромного колеса. К побережью вернулись рыбы и яркими пятнами сновали на мелководье, крошечные крабы выбирались из песка и неуклюже бродили по линии прилива, оставляя длинные ленты следов. Темный провал на месте пещер по краю покрылся легкими перьями свежей зелени, и Юкай решил никуда отсюда не уезжать.

Позже можно будет найти брата, но не сейчас. На родине снег заметает дома и вымораживает из тела последние остатки тепла, а здесь ласковое солнце каждое утро заглядывает в окна и золотой пылью рассыпается по волосам.

Они оба заслужили немного покоя.

Где-то в самой глубине занозой сидела мысль, что и ушастый юноша обрел здесь свой покой, пусть и слишком рано. Воспоминания о нем кололись и не давали уснуть, но спустя пару дней стали смутными и будто бы пыльными.

Каждое утро Юкай просыпался первым и долго смотрел, не решаясь до конца поверить своим глазам. В эти моменты вокруг