Потерявший солнце. Том 3 - FebruaryKr

— У меня кончилось терпение, — безо всякого выражения бросил Юкай и снова двинулся прежним путем.

Хвост рухнул прямо перед ним, поднимая столб пыли. Демон всем телом перекрыл ему дорогу, собирая змеиные кольца в огромную пирамиду. Чешуя заскребла по стенам, высекая искры.

— Жаль, что ты не захотела уснуть вместе с остальными. — Демон кивнул Фэн Чань. — Из тебя вышла бы прекрасная королева. Сильная и бессмертная… Твое тело не истлело бы, как тело вашего отца.

Нефритовая дева вздрогнула от отвращения и бросила невольный взгляд на замершего статуей правителя Фэн. До ее ушей донесся едва слышный стон — и Фэн Чань наконец поняла, кого из спутников давно уже нет рядом.

— Что ты сделал? — неверяще выдохнула она и бросилась к чешуйчатому телу.

— Твой меч меня не возьмет, — самодовольно напомнил демон и вздохнул. — Я правда не хотел этого боя.

— Меч не возьмет, — прошипела Фэн Чань, — значит, пробьюсь голыми руками!

Ее глаза пылали, а черты исказила бешеная ярость. Размахнувшись, она ударила по чешуе растопыренными пальцами. Кожа на ладони треснула, обнажив призрачную белизну камня. Девушка замерла на мгновение, а потом на тело полузмея обрушился такой град ударов, что он дрогнул и подался назад.

Отлетела первая раздробленная чешуя, следом отправилась еще одна, расколовшись на две неравные части.

Хвост снова пришел в движение: демон торопливо прятал поврежденные участки тела за новыми и новыми витками.

— Сибайцы не могут напасть на меня! — прорычал он. Его низкий голос вызывал дрожь, как первый далекий раскат грома перед бурей.

— Разве у камня есть родина? — прохрипела Фэн Чань и ударила обеими руками.

Целая гроздь чешуи дождем осыпалась на землю, и на обнажившуюся, истекающую синей кровью плоть Юкай обрушил темный меч. Лезвие прошло насквозь и пробило камень пола, отсекая половину змеиного тела. Отрубленный конец хвоста забился, разбрызгивая ядовитую, едкую кровь.

Демон на потерю собственной плоти отреагировал равнодушно — только свернулся плотнее, продолжая загораживать темный угол.

— Я этого не хотел, — тихо напомнил он. — Но вы вынуждаете меня. Сила твоего меча велика, но он не выстоит против целого народа, который готов отдать за меня жизнь. Чем ты ответишь на это, полудемон-полубог?

Воздух стал горячее, будто в летний полдень; однако жар этот не поднимался, а стелился над самой поверхностью пола. Следом в пещеру вполз многоголосый шепот и заметался между стен, заполнив подземелье целиком. По коже поползли мурашки: даже Фэн Чань передернула плечами, продолжая цепко следить за гибким телом, готовая крушить его до последней капли сил.

Демон улыбнулся — учтиво и сочувственно.

Фэн Жулань зажала уши ладонями и закричала — долго, пронзительно, бессмысленно и отчаянно.

— Один народ? — переспросил Юкай и рассмеялся в голос. Его смех смешался с криком принцессы, и они оборвались одновременно. — Знаешь, сколько у меня этих народов?

Кот бросился вперед, но слишком большое расстояние отделяло его от Юкая. Ноги не слушались, и с первых же шагов юноша понял, что уже опоздал.

— Остановись, — прошептал он. — Пожалуйста, не надо.

— Девять народов принесли мне клятву, — продолжил Юкай и поднял меч лезвием вверх. — Я могу забрать их все прямо сейчас.

— И ты все еще будешь считать чудовищем меня? — тихо отозвался демон, глядя на наливающийся багровым гнилостным светом клинок.

Юкай не ответил. Он держал меч одной рукой, но лезвие все удлинялось, а вес увеличивался; не справившись, он вцепился в рукоять обеими руками. Его лицо исказила болезненная гримаса.

Свод пещеры треснул, как яичная скорлупа, и распался на куски, но ни камешка не скатилось вниз. Обломки породы повисли в воздухе и поднялись вверх, впуская внутрь пещер солнечный свет.

Собирая клятвы, Юкай не пытался считать, сколько людей присягнули ему на верность. Десятки родов Хаттары, сотни безумцев из предгорий Шен Гуо, тысячи не ведающих страха воинов Мьен-нуи, готовых расстаться с жизнью из-за поражения в войне, — все они позволяли духу меча накрепко связать себя невидимыми лентами клятвы.

Никто из них не верил, что жизнь и вправду придется отдать.

Невидимые глазу души водоворотом уходили в лезвие меча, их неслышные крики не достигали ушей. Каждая смерть дарует огромные силы тому, что сумеет ей распорядиться, но мир еще не знал такой жатвы.

Рядом оставалась лишь Фэн Чань. Она пошатнулась, с трудом устояла на ногах и потянулась зажать уши, но сразу же опустила руки.

— Тебе так важно, кем тебя посчитают? — Юкай пожал плечами. Отблески меча окрасили его лицо в темно-багровый оттенок, а волосы — в цвет свежей крови. — Никто не увидит твоей гибели. Только мы.

Меч запульсировал, своим светом разогнав самые темные тени и заменив их мертвенным багровым сиянием. Он казался огромным диковинным факелом, и этот свет постепенно поглотил всю фигуру Юкая. Черный силуэт с воздетыми к небу руками скрылся в языках пламени.

Теперь императору не требовались удары Фэн Чань, чтобы добраться до тела. Сияющий клинок опустился, оставляя в воздухе полотно темного пламени. Ровные взмахи разрезали синее тело на куски, в считаные секунды превращая демона в груду окровавленной плоти.

Лезвие дымилось, испаряя ядовитую синюю кровь.

Не дожидаясь окончания расправы, Фэн Чань перепрыгнула вяло шевелящиеся обрубки и бросилась в освободившийся проход. Ослепленная светом, она не сразу привыкла к полумраку в укромном, сокрытом кусками обрушенной породы углу.

Ее глаза были куда острее человеческих, и девушка наконец увидела настоящее тело демона. Зажав ладонью рот, она отшатнулась и издала глухой, рокочущий звук.

Среди камней лежала охапка полуистлевшего сена. На нем корчилось полупрозрачное, светящееся синее тело, похожее на слизня. Лишенное рук и ног, размером оно было с десятилетнего ребенка — только лицо у него было человеческим, будто стеклянная маска. Прозрачные глаза смотрели с усталостью и безразличием, узкий разрез рта непрерывно шевелился. Из тела выходило множество тонких подвижных щупалец, опутывающих жертву. Они уходили под одежду и иглами пронзали смуглую кожу, наливаясь кровавой краснотой.

Чен Е уже не мог говорить, и только глаза продолжали жить на опустевшем, лишенном выражения лице. Его тело было истощено, высушено; сил в нем едва хватало на дыхание. Щеки ввалились,