Сталин. Шаг вправо - Юрий Николаевич Жуков

развития промышленности является не только решающим, а определяющим фактором для всего хода народного хозяйства в направлении социализма на ближайший период, но он призван сыграть решающую роль в конкретной ближайшей задаче преодоление тех трудностей, которые проявились в истекшем периоде и могут принять ещё более острые формы в наступающем (хозяйственном, с 1 октября. — Ю.Ж.) году при недостаточности усилий, направленных к быстрейшему поднятию удельного веса промышленности в народном хозяйстве.

Эта роль промышленности должна заставить партию приложить особые усилия к тому, чтобы путём перераспределения народных средств через бюджет, кредитную и налоговую систему направить возможно большую долю средств в промышленность, для чего Политбюро должно разработать директивы составления бюджета и кредитных планов»[95].

Итак, при всех значительных совпадениях проект резолюции и поправки Троцкого, Каменева отличались лишь одним, но самым важным, принципиальным. В проекте утверждалось: «Промышленность может преодолеть трудности своего дальнейшего развития привлечь необходимый для этого капитал только в том случае, если будет обеспечено и дальнейшее развитие сельского хозяйства». Поправки же настаивали на обратном — на превалировании интересов промышленности, для чего следует все ресурсы страны направить на индустриализацию.

Рыков знал наверняка: члены ЦК, пусть и не все, единицы, непременно станут сопоставлять проект резолюции с замечаниями, предложенными Троцким и Каменевым. И не только сравнят, но и обязательно выступят, защищая важность и необходимость индустриализации.

Начнут дискуссию, весьма опасную и для ПБ, и для СНК. Но не испугался предстоящего. В своём почти часовом докладе, которым и открылся пленум, не стал томить зал. Поспешил взять быка за рога, ринувшись в бой.

«Объём практических задач, — объяснял Рыков свою, да и ПБ, позицию, — подлежащих в связи с такой гигантской, сложной проблемой, как индустриализация наиболее аграрной и отсталой страны в Европе, настолько значителен, что проработка их всех на протяжении краткого времени — от последнего съезда до настоящего пленума — конечно, не представляется возможной».

А что же возможно? О чём пойдёт речь на пленуме, что именно предстоит ему рассмотреть? И глава правительства поспешил уточнить.

«Проект резолюции, предложенный вашему вниманию, пытается ответить на вопрос, который чрезвычайно волнует широкие массы партии: изменяется ли политика партии по отношению к сельскому хозяйству и крестьянству с выдвижением на первый план задач индустриализации (выделено мной. — Ю.Ж.), и если изменяется, то не находится ли это в противоречии со всей той политикой, которую партия проводила за истекшие пять лет?»

Точнее говоря, Рыков впервые прямо, открыто поставил сакраментальный вопрос: продолжить ли НЭП, введённый пять лет назад, или наступила пора отказаться от него? Вопрос, вокруг которого партия, а особенно её руководство, ходило давно, боясь задать его вслух, который лишь подразумевался во всех спорах и дискуссиях прошедшего года. Вопрос, из-за которого сняли с повестки дня XIV партсъезда доклад Каменева. И только теперь решили высказать его, ибо в ПБ уже подготовили и ответ, и его обоснование.

Рыков продолжил развивать высказанную мысль: «По вопросу относительно возможного выхода из современных затруднений можно наметить две главнейшие точки зрения.

Одна из них исходит из необходимости дальнейшего форсированного развития сельского хозяйства, а промышленность развивать лишь в той степени, в какой — в результате экспорта сельскохозяйственной продукции — у государства будут образовываться средства для вложения в промышленность. Другая, противоположная, точка зрения была предложена тов. Преображенским в статье, написанной на актуальную тему — об экономической природе товарного голода.

Тов. Преображенский в своих выводах пишет следующее: «Надо признать, что 1) намеченное расширение промышленности недостаточно;

2) ассигновка по бюджету на промышленность недостаточна и, я бы сказал, даже прямо позорно мала для социалистического государства;

3) финансовый план обновления основного капитала и, особенно, финансовый план постройки новых заводов недостаточный и отстающий от темпа развития всего народного хозяйства» («Правда», 15.12.1925).

Чётко противопоставив альтернативные пути развития страны, Рыков тем самым указал на задачу, стоящую перед руководством. Задачу, порождённую жизнью и не один год требовавшую решения, не допускавшую дальнейшего отлагательства после осеннего кризиса, «когда казалось, что мы стоим на грани банкротства», как сказал глава правительства в докладе на пленуме. Задачу, наконец-то решённую в ПБ.

Глава правительства категорически отверг путь форсированной индустриализации. Мотивировал именно такой выбор… заботой о тружениках города и деревни, о рабочих и крестьянах. «Всё-таки, — пояснял он, — люди как-то должны жить, удовлетворять свои потребности в течение длительного периода, пока восстановится тяжёлая промышленность, а за ней и все остальные отрасли хозяйства». И иронически добавил, говоря как бы от имени своих оппонентов: «Люди подождут обуваться и одеваться, подождут с разрешением жилищного вопроса до тех пор, пока не будут сначала развиты Югосталь, рудное дело, машиностроение, затем пущены фабрики и заводы лёгкой промышленности».

Всё же Рыков так и не смог полностью отвергнуть необходимость индустриализации. Признал он насущность и пятилетнего плана её осуществления. Только предложил не торопиться.

«Благодаря условиям, созданным Октябрьской революцией, объяснил он, — обеспечена возможность для накопления внутри страны, а отсюда, в меру этого накопления… и индустриализация страны». Тут же пообещал: «Уже в следующем году прирост промышленной продукции по приблизительному, крайне ориентировочному подсчёту Госплана, будет около 23 %, в 27–28 году — 13,8 %, в 28–29 году — 15,5 % и в 29-30 году — 14,7 %… Это будет означать, несмотря на снижение процента роста, очень значительную индустриализацию»[96].

…В целом доклад Рыкова оказался на редкость честным, прямым, без обычных увёрток и намёков. В нём отсутствовало только одно — прямое упоминание главных оппонентов, Троцкого и Каменева. Назвал премьер лишь Преображенского, и без того снискавшего широкую известность благодаря своей теории первоначального накопления, да С.И. Гусева (Я.Д.Драбкина), заведующего отделом печати ЦК. Скорее всего, Рыков посчитал, что основные противники сами поспешат изложить свои взгляды.

Так и произошло.

2

Рыкова на трибуне сменил Молотов и поспешил уведомить собрав — шихся о весьма серьёзном, но вполне ждущем конца пленума: Евдокимов — тот самый, которого, чтобы ослабить позиции Зиновьева в старой столице, в сентябре 1925 года освободили от поста секретаря Ленинградского губкома и в январе следующего перевели в Москву с повышением, избрав секретарём ЦК, — проболел все эти три месяца. Мало того, ему требовалось ещё месяца три отпуска для полного восстановления здоровья. Поэтому членам ЦК следует обдумать вопрос о замене Евдокимова в секретариате.

Видимо, Молотов попытался отвлечь собравшихся от главной проблемы — экономического положения страны. Однако его замысел, если он, конечно был таким, не удался. Сразу вслед за ним выступил Троцкий, постаравшийся не оставить камня на камне от проекта резолюции. Но начал он с оценки речи Рыкова. Отметил, что тот назвал время, наступившее после XIV