12 комплексов Геракла: Как мифология помогает нам выбраться из Авгиевых конюшен и добыть золотые яблоки в саду Гесперид - Ариана Билеран

Деметра «выслала тотчас колосья на пашнях она плодородных, // Зеленью буйной, цветами широкую землю одела». Затем она посвятила людей в таинства, о которых «ни расспросов // Делать не должен никто, ни ответа давать на расспросы». Наконец, Деметра вернулась к богам, а Плутос, бог богатства и изобилия, был послан в людские жилища. Так родились Элевсинские мистерии – праздник в честь Деметры.

Миф о Персефоне показывает, насколько чудовищным может быть нисхождение в Аид! Грубое похищение, насилие – и все это в противовес невинности юной девы (Κόρη – «девушка»), которую в тексте гимна именуют даже «ребенком». Владыка царства мертвых правит средь Тартара, повелевает тенями и демонами. И все это – в семье, где царит инцест: Зевс и Деметра, родители Персефоны – брат и сестра, дети Кроноса и Реи. Неудивительно, что Зевс отдает свою дочь родному брату.

Свет немыслим без тьмы – и наоборот: миф выражает двойственность мира и вечное возрождение. Вслед за зимой всегда приходит весна. Миф о Персефоне, как известно, символизирует смену времен года. За страданиями Деметры следуют радость встречи с дочерью и дар посвящения, переданный через Элевсинские мистерии: земледелие и жатва как в прямом, так и в духовном смысле. Чтобы пришла весна, нужна зима; свет сменяет тьма. Райские кущи младости и невинности оборачиваются царством теней, жестокостью, насилием, коварством. Затем следуют засуха и запустение – но лишь затем, чтобы уступить место жатве и изобилию: возвращение к свету неизбежно.

Как и Психея, Деметра была обречена на девятидневные скитания по земле. Девять дней и девять ночей – число, символизирующее рождение ребенка! На десятый день Гелиос, прервав этот круг страданий, сжалился над Деметрой и открыл ей правду. За этим последовали новые бесцельные скитания. Лишившись своей богини, земля оскудела: поля перестали давать урожай, плоды гнили, людей косил голод. Без божественного участия земля превращается в пустыню. Божественная сила дарует земле изобилие, но оно должно быть ограничено сменой времен года – чередованием периодов, когда земля лишается божественной помощи, а затем вновь обретает ее. В этом заключен земной закон – закон борьбы света и тьмы, что и символизирует миф. Земля – планета, обреченная на разделение между небом и подземным царством.

Деметра и Персефона – два лика единой земли: смерть становится условием обновления, причем как в материальном (земледелие), так и в духовном плане. Все подчиняется единой диалектике – рождения, смерти и возрождения. Можно сказать, что подземное царство, царство тени, таит в себе все то, чему еще предстоит воплотиться (съеденное гранатовое зерно может символизировать возвращение земли к плодородию), в том числе и божественное. Таким образом, подземный мир может быть средоточием потенциального плодородия – как зима таит в себе все необходимое для прихода весны.

Нисхождение в подземное царство превращается в путь посвящения – и этот путь лежит через страдание, через утрату себя, через осквернение и разрыв чистейшей из связей: связи матери и ребенка. Примечательно, что в момент похищения Персефона собирает не простые цветы, а нарциссы. Нарцисс – цветок с шестью лепестками, образующими два треугольника: три лепестка в верхнем и три в нижнем. Его геометрия в точности повторяет печать Соломона, дарованную царю как символ союза воды и огня для победы над демонами. Эта традиция едина для иудаизма, ислама и христианства. Печать Соломона выгравирована на волшебном перстне, который царь Израиля Соломон получил по божественной милости. Этот перстень дал ему власть над демонами и злыми духами – способность и подчинять их, и повелевать ими.

Нарцисс, «цветок благовонный, ярко блистающий», который Персефона пытается сорвать перед похищением, позволяет предположить, что обрести печать можно лишь одним способом – соприкоснувшись с царством тьмы. Ведь нарцисс воплощает союз света и тьмы, духа и материи. О том, что цветок символизирует небесное посвящение, говорят строки из гомеровского гимна:

Благоуханью его и вверху все широкое небо,

Вся и земля улыбалась, и горько-соленое море.

Не менее значимы и другие цветы: нежные крокусы, ирисы, гиацинты, бутоны роз, лилии, фиалки, шафран. Гомер описывает шесть цветов, и каждый из них напоминает о божественной любви и союзе Неба и Земли. Очевидно, что такое внимание к этой, казалось бы, незначительной детали указывает на небесную природу посвящения Персефоны: ей предстоит спуститься в глубины подземного царства, чтобы затем подняться оттуда возрожденной. Это знаменитый катабасис – нисхождение, несущее в себе силу посвящения.

Земледелие играет здесь центральную роль: чем, как не «духовной энергией», можно объяснить прорастание семян? Все на земле рождается, растет и умирает, и этот закон равно применим к растениям, плодам, животным, людям и их творениям, особенно к цивилизациям. На языке психоанализа мы могли бы говорить о диалектике Эроса (влечения к жизни) и Танатоса (влечения к смерти, принципу разрушения и распада). Смерть побеждает жизнь, но и жизнь способна возродиться из смерти: именно в этом возвращении к жизни проявляется духовная свобода воли человека. Неизменным остается лишь огонь Духа, напоминающий о нашей божественной природе. Анабасис – восхождение из подземного царства и путь к небесным высотам – невозможен без катабасиса.

С точки зрения психологии это вполне понятно: каждый, кто совершил свое нисхождение в подземное царство (будь то депрессия, горе, опустошение или потеря себя), проходит через опыт утраты. Кто мы такие, когда у нас ничего не остается? Пережить утрату значит научиться быть честным с самим собой.

Найти в кромешной тьме искру света, которая выведет из туннеля, – это посвящение: пройдя его, человек взрослеет, каким бы тяжелым и мучительным ни было испытание. Невозможно достичь индивидуации и развития без радикального отделения (того, что символизирует насильственная разлука Персефоны с матерью), предшествующего встрече на новом уровне. Миф говорит нам о том, что экзистенциальное одиночество необходимо для встречи с собой, – отсюда и возможные сомнения в эффективности коллективных духовных посвящений. Речь идет о встрече со своей тенью, об отказе отрицать тень мира.

Никто не может выбрать добро, не познав зла. Карл Густав Юнг выразил это так: «Человек становится светлей не оттого, что представляет себе светлое, а оттого, что осознает темное. Процедура эта, однако, неприятна и потому непопулярна»[55]. Поэтому все духовные практики, пытающиеся избежать этой глубоко личной встречи с опустошением и столкновения с адом мира, – не более чем пыль в глаза и иллюзия. Ut sementem fieceris, ita metes, – говорит Цицерон («Об ораторском искусстве»), подчеркивая важность метода. Дословно