Зов лисы - Валерий Сергеевич Горшков

набегало на берега без единого всплеска. Подобрав камешек, Агата бросила его вдаль. И снова не удалось ничего расслышать. Зато стало понятно, что рядом с Тунельмой её гул звучал тише.

По пути к пирсу Агата наткнулась на недавно перекопанную почву. Именно в этом месте она видела деда Матвея с лопатой. Тот взрыхлил достаточно большой участок, но было непонятно, насколько глубоко. Земля лежала небольшим бугорком, своими формами и размером чем-то напоминая небольшую могилу. Агата отогнала неприятную ассоциацию.

Немного в стороне чернела ещё одна засыпанная яма похожего размера, но она находилась уже почти у самой воды. Несколько раз копнули возле пирса. Агата обошла грязь и ступила на гулкие доски.

Чем дальше от берега она шагала по ним, тем тише становился гул озера. Вдруг где-то на середине остановилась, увидев впереди тёмное пятно. Оно выглядело невысоким и неподвижным.

Стоило подойти ещё немного, и стало понятно, что ближе к краю пирса на своём излюбленном деревянном стуле восседал с удочкой дед Матвей. Он тихонько что-то бормотал себе под нос.

— Кучно людолов пошёл… — бормотал он. — Но пока не как в семьдесят шестом… Что да, то да…

Смысл в его словах отыскать было почти так же трудно, как в посланиях «Радиостанции Судного дня». Агата остановилась и решила немного послушать.

— Текучка у них там, что ли? — спрашивал он сам у себя. — Новых-то заберут, а старых… Разве отпустят?

Он почесал шелестящую на подбородке щетину с таким видом, будто вслушивался в чей-то немой ответ.

— Да хрен там отпустят, — наконец сам себе ответил он. — Контракт бессрочный…

Доска под напряжённой ногой Агаты скрипнула, и Матвей повернулся. Но не так, как сделал бы обычный человек, через плечо, а запрокинув голову назад, устремив к хмурому небу морщинистый подбородок.

— Тенеход-силостяг, — буркнул он. — Шла бы ты обратно, откуда явилась.

Голос его угрожающе не звучал, в нём даже ощущалось какое-то сочувствие.

Агата оценила Матвея — сухонький старик с подрагивающими коленями и тремором в руках. В случае опасности она бы легко смогла наподдать ему пендаля — полетел бы в озеро вместе со своими стулом и удочкой. При этом из головы не шли его точные и резкие движения, которые она наблюдала из автобуса по пути в Ведлозеро, когда он преследовал какого-то грибника в лесу.

— У вас, что ли, разрешение на въезд брать нужно было? — пошутила Агата.

— Брать нужно было на выезд, да никто бы не дал, — ответил он. — А всё одно — уехала.

Говорил он с ней не громче, чем бредил сам с собой, — почти шёпотом. Разницы между его бессвязной чушью и осмысленными ответами оказалось не много. Потеряв интерес к выжившему из ума деду, Агата решила довершить задуманное и прошла мимо.

Шум ветра и плеск волн возникли внезапно, едва она ступила на последнюю доску пирса. Но стоило сделать шаг назад, и Тунельма снова брала молчание. Агата несколько раз шагнула туда-сюда, пытаясь понять, почему происходило это звуковое искажение.

— Не мельтеши, Тенепутка! — шикнул Матвей.

— А вы слышите это? — спросила Агата.

— Волны? — оживившись, уточнил дед.

— Да, воду.

— А, воду нет, — отмахнулся он, снова перейдя на шёпот. — Но рыба нас точно слышит.

— Почему озеро не слышно здесь, — спросила Агата, шагая к краю. — Но слышно тут?

— Чёрт знает, — повёл плечом недовольный старик. — Ветер так дует. Он тут всегда так дует.

Приложив палец к губам в призыве к молчанию, он отвернулся к воде. Агата поглядела на удочку в его руках. Потасканный, но выглядевший крепко спиннинг пронзал рыжим концом туман. Леска терялась в дымке, а поплавка за ней вообще было не разобрать. Старик при этом выглядел таким сосредоточенным, будто на самом деле его видел.

— Много поймали? — спросила Агата.

— Тут не водится рыба, — буркнул Матвей, не ослабляя концентрации. — Безрыбобрег.

Всем своим видом старик показал, что на диалог не настроен. Постояв ещё немного рядом, Агата внимательно изучила его, пытаясь понять: точно ли он шёл в лесу за тем незнакомцем?

На ногах у него были современные туристические ботинки и брюки с множеством карманов. Из-под более-менее сносной штормовки торчала часть сложенного воротника старого советского армейского кителя. На петлице чёрного цвета блестел металлический значок в виде крылатой радиомачты со звездой, которую пронзали молнии.

По пути обратно к берегу Агата достала телефон. Дисплей глючил, некорректно отзываясь на нажатия, но, вопреки этому, найти изображение значка в интернете удалось быстро. Это оказалась эмблема войск связи.

— Домой, значит, спешили, а теперь гуляете? — спросил у неё участковый. — Так можно подумать, вам есть что скрывать.

Он стоял на берегу у самого пирса, запустив руки в карманы.

— Мне нечего скрывать, можете хоть дом обыскать, — ответила Агата.

— Пока это не нужно. Никто Сафоновых не подозревает, кроме Людмилы Ильиничны — она в голосе с видео ваш и опознала. Вот я под окнами у неё вас пожурил — она и успокоится на какое-то время. Но лучше с ней больше не воюйте.

Развернувшись, Шоле направился к штабу поисковиков.

— Станислав Янович! — окликнула его Агата. — А дед Матвей опасный?

— Разве ходил бы он тогда по улице? — вопросом ответил участковый. — Он только и делает, что рыбачит, бродит да бредит.

— Но не всегда же так было.

— В молодости служил в военной части тут неподалёку где-то, домой уже со справкой вернулся, а часть закрыли потом. Такая судьба у человека — раз уж существуют сумасшедшие, кому-то ими приходится быть.

Участковый поспешил к собравшимся на поиски добровольцам из посёлка.

Свернув к подъезду, Агата замерла на месте. Окна на втором этаже дома Тихоновых снова светились. Она была уверена, что свет не горел там целый день.

2

Шум Тунельмы не был слышен только на кровати в спальне, однако за окном комнаты проходила дорога. Единственным помещением в квартире без окон, да ещё к тому же находящимся с противоположной от озера стороны здания, оказалась ванная комната.

Закрывшись в ней от посторонних глаз и ушей, Агата села на крышку унитаза и пыталась записать очередное сообщение для Лилии Семёновны. Сделать это не получалось из-за взбесившегося смартфона.

Сенсор почти не реагировал на прикосновения, а при попытке надавить сильнее по