Хардкорная история. Апокалиптические моменты от древности до наших дней - Дэн Карлин

Страдания людей до сих пор рвут нам сердце.

Уже знакомый нам Аньоло дель Грассо писал: «Отец бросал ребенка, жена мужа, брат брата; ибо болезнь, казалось, распространялась через дыхание и взгляд. И они умирали. И нельзя было найти никого, кто похоронил бы мертвых за деньги или из дружбы. Родные кидали своих мертвых в канавы, как только могли, без священника и без святых даров».

Аньоло пишет, что эпидемия разрушала сами основы человеческого общества. Когда в последний раз развитый мир так стремительно скатывался в микробный ад?

Чума не только заставляла родителей бросать детей. Страх перед заражением разрушал другие важные элементы общества. Естественная человеческая потребность в обществе и поддержке со стороны ближних угасала на глазах. Никто не хотел подцепить болезнь, которая всех убивала. В эпоху, когда люди стремились быть вместе и близость была для них важнее, чем в нашем современном мире, им приходилось отдаляться друг от друга. Такова была молчаливая трагедия чумы: каждому приходилось страдать практически в одиночку.

Страдала и религия. В Средние века в Европе Церковь сформировала концепцию мироустройства, но теперь и она претерпела тяжелый удар. Страх присоединиться к растущим грудам тел, которые сваливали в могилы, как дрова, разрушал средневековую «социальную страховку» — элемент системы, позволяющий справляться с трагедиями, утратами и «деяниями Господа». Церковь была одним из столпов общества, и священники играли очень важную роль в обществе. И роль эта не была сугубо религиозной. Священники были врачами, адвокатами и нотариусами. Они занимали видное положение в обществе и составляли средний уровень средневековой социальной страты. И, конечно же, они были незаменимы для религиозных обрядов — свадеб и соборований, что во время чумы приобретало особое значение[195]. Но священники были просто людьми[196]. В определенный момент эпидемии Папа Римский даровал народам массовое отпущение грехов и позволил людям соборовать друг друга, потому что священников, готовых к такой работе, не хватало. Не каждый был готов подписать себе смертный приговор.

Священники умирали так же как и все остальные, но их смерти вели к неожиданным последствиям. Так, например, чтобы заместить умерших священников, Церковь понизила возраст, в каком можно было претендовать на определенные посты. Из-за этого места, ранее занятые более зрелыми и влиятельными людьми, занимали люди очень молодые, не имевшие никакой подготовки.

До эпидемии священники всю жизнь посвящали Церкви. Те же, кто их заменил, не обладали ни преданностью, ни просвещенностью. Коррупция начала разъедать Церковь. Многие занимали высокие должности за деньги, а не благодаря благочестию и знаниям. За два века репутация Церкви пошатнулась. Священники были склонны к насилию и излишествам. Их жизнь не соответствовала высоким моральным стандартам. В обществе царила неудовлетворенность. В 1517 году германский богослов Мартин Лютер сформулировал настроения общества в 95 тезисах и прибил их к вратам церкви в Виттенбергском замке. Так начался протестантизм и разрыв с католической церквью[197].

Перед лицом такой смертности общество распалось, и мрак заполнил людские мысли. Выжившие видели, как умирали их родные и соседи, и не были уверены в том, что их собственная жизнь продлится достаточно долго. Такое отношение отразилось в искусстве того времени, что дает нам представление о психике измученных людей. Повсюду стали появляться изображения смерти в виде скелета. Когда смертность начала расти, люди обратились к святым мощам и молитвам — ко всему, что, как им казалось, могло их защитить. Но близкие все равно умирали, и тогда люди стали терять веру. Через поколение после появления на Западе чумы общество было охвачено глубоким пессимизмом. Став свидетелями эпидемии, которая погубила около семидесяти пяти миллионов человек — более половины населения известного мира, — люди погружались в шарлатанство и мистицизм. Другие начинали жить одним днем. Повсюду царили оргии, насилие, грабежи и убийства. Люди просто считали, что им нечего терять. Четверть тех, кто жил в Англии в XV веке, не вступали в брак. Такова поразительная статистика того времени.

Неудивительно, что у многих возникло желание найти виновных в этой ужасной ситуации. В средневековой Европе козлами отпущения стали евреи. То, что происходило с евреями во время чумы, по жестокости уступает лишь холокосту[198]. Евреев обвиняли в том, что они отравляли колодцы, чтобы добрые христиане заболевали, а евреи могли захватить христианский мир. В распространении болезни обвиняли даже ее жертв. Многих в те времена обвиняли в ведьмовстве и колдовстве.

Чума пришла в XIV веке. Тогда население Англии составляло шесть миллионов душ, что многие специалисты считают максимальной цифрой для того времени. Всего через несколько лет это количество сократилось до двух миллионов. Население не восстановилось до XVIII века — потребовалось более трехсот лет.

Каждые пару лет происходили новые вспышки Черной смерти или Великой чумы. Казалось, что болезнь возвращается за теми, кого не успела забрать в прошлый раз. Поэтому люди не стремились восстанавливать утраченное, считая, что ничего хорошего их в будущем не ждет. Все ожидали худшего.

Мы не знаем точного количества умерших. Хотя некоторые называют цифру в семьдесят пять миллионов, бесчисленное множество отдаленных ферм, деревень и даже городов могли не войти в окончательный подсчет. Общее население Западной Европы в то время чуть превышало сто пятьдесят миллионов. Значит, болезнь унесла половину населения континента. (Если сегодня эпидемия унесет такой же процент населения, то в одной лишь Европе умрет более трехсот миллионов человек[199].)

Последствия были колоссальны. В современном мире, при стремительном росте населения до такой степени, что это начинает уже угрожать экосистеме планеты, мы даже представить себе не можем подобной смертности[200]. В научно-фантастических романах часто встречаются описания того, как природа возвращает свое, потому что все люди умерли (так произошло, например, в Чернобыле после ядерной катастрофы — заброшенные территории снова заросли лесом, и там снова появились птицы и звери). То же самое происходило в регионах, истерзанных чумой.

Так, например, до пандемии в Западной Европе почти не оставалось земли для новых ферм. Все изменилось, когда за короткое время умерло столько людей. Когда исчезло около сорока процентов населения, крестьяне, у которых прежде не было никакого имущества, заняли земли и дома умерших. Многие поля, некогда отвоеванные у леса, вернулись к своему естественному состоянию. Современному человеку, привыкшему к тому, что природа покоряется человеческому вторжению, возможно, даже приятно было бы видеть, как природа возвращает себе отнятую у нее землю.

До эпидемии крестьяне боялись протестовать против тяжелых условий труда и жизни, но потом все изменилось. Если