Хардкорная история. Апокалиптические моменты от древности до наших дней - Дэн Карлин

После многолетней работы 16 июля 1945 года бомба была испытана в пустынном регионе Нью-Мексико. Испытание прошло успешно (в чем были уверены не все). Кроме того, бомба оказалась более мощной, чем ожидали разрабатывавшие ее физики[226]. Участники проекта вздохнули с облегчением. Это был настоящий триумф — но вызывающий смешанные чувства. Многие ученые предчувствовали, что мощь этого оружия со временем будет только нарастать.

Роберт Оппенгеймер, которого иногда называют «отцом атомной бомбы», так описывал момент испытаний в интервью 1965 года в программе «Решение сбросить бомбу»:

«Мы знали, что мир никогда больше не будет прежним. Кто-то смеялся. Кто-то плакал. Большинство людей молчали. Я вспомнил заключительные строки из «Бхагавад Гиты». Вишну пытается убедить принца исполнить свой долг. Чтобы внушить ему почтение, бог принимает свой многорукий вид и говорит: «Теперь я есть Смерть, Разрушитель миров». Мне кажется, что в тот момент мы все подумали об этом, пусть даже и в других словах».

Контекст очень важен. Испытание новой бомбы происходило не в вакууме. Важно помнить, каким был последний год Второй мировой войны. Многие считают этот год самым тяжелым в плане человеческих потерь, настоящей мясорубкой. В 1945 году города буквально стирались с лица земли по два раза в неделю. Если Вторая мировая война что-то и доказала, так это то, что неважно, сколько договоров о вооружениях подписывается и какие ограничения накладываются в мирное время. Когда общества оказываются в ситуации тотальной войны, ставящей под угрозу само их существование, в их арсенале не остается ничего этически недопустимого[227]. Бомбардировки городов так ужаснули мир в начале войны, но в 1945 году они стали нормой жизни, а моральные переживания 1939 году превратились в туманное напоминание о довоенном менталитете. Некоторым новая бомба казалась более эффективным и экономичным методом ведения войны — ведь там, где раньше нужны были налеты сотен самолетов, теперь можно было обойтись одним.

В современных спорах о моральности атомной бомбардировки Японии есть один момент, значение которого часто упускают. Но в то время он был очень важен для всех. Новую супербомбу планировалось использовать в Германии — так же, как союзники бомбили города Третьего рейха обычными бомбами. И тогда были бы уничтожены почти все крупные и средние города Германии[228]. В мае 1945 года, за два месяца до успешного испытания «Тринити», нацистская Германия капитулировала, но война с Японией все еще продолжалась.

К 1945 году Японию бомбили так же ожесточенно, как и Германию. Японские города постоянно сгорали до основания. Если бы атомные бомбы не были сброшены, Соединенные Штаты просто продолжали бы вести войну, как раньше. В марте 1945 года, за пять месяцев до Хиросимы, более трехсот тяжелых бомбардировщиков совершили налет на Токио, в результате чего погибли сто тысяч человек, миллион человек были ранены, семнадцать квадратных миль площади города были стерты с лица земли[229]. К августу, когда были сброшены атомные бомбы, Токио был уже настолько разрушен (пятьдесят-шестьдесят квадратных миль города попросту выгорели), что столицу вычеркнули из списка потенциальных целей. Более шестидесяти японских городов постигла та же судьба.

Сегодня, когда мы говорим о двух атомных бомбах[230], сброшенных Соединенными Штатами на Японию, мы рассуждаем в контексте морали. Но у тех, кто принимал эти решения, вовсе не было тех вариантов, которые мы им часто приписываем. Нам кажется, что президент Трумэн мог сделать что-то другое и не сбрасывать атомные бомбы на Японию. Но, говоря так, мы не учитываем политические реалии того времени[231]. Как пишет в книге «Власть бомбы» (Bomb Power, 2010) историк Гарри Уиллс: «Если бы было известно, что Соединенные Штаты имели мощное оружие, но не использовали его, семьи американцев, погибших после создания такого оружия, пришли бы в ярость. Общество, пресса и Конгресс обрушились бы на президента и его советников. Раздались бы призывы к импичменту президента Трумэна, а генерала Гровса отдали бы под военный трибунал. Администрацию обвинили бы в том, что они потратили миллиарды долларов и отвлекли ценные ресурсы от других военных проектов — причем совершенно бесцельно».

Конечно, атомная бомбардировка несла с собой особый ужас. Те, кто пережил двадцатичетырех— и тридцатишестичасовые бомбардировки, писали, как странно было выходить из бомбоубежищ и видеть город, который только что был совершенно цел, а теперь лежал в руинах. И все же у людей был какой-то промежуток времени, хотя бы несколько часов, чтобы ментально подготовиться к происходящему. Во время атомной бомбардировки колоссальный ущерб был нанесен в мгновение ока. Люди, которые пережили две бомбардировки японских городов, были просто поражены. Многие умерли от ран и радиации, не успев даже осмыслить, что произошло с ними.

В атомных бомбардировках Хиросимы и Нагасаки (6 и 9 августа соответственно) погибло более двухсот тысяч человек. Эти жертвы стали единственными людьми в истории, подвергшимися ядерной атаке. Они, сами того не желая, стали подопытными кроликами в страшном эксперименте[232]. Выжившие поделились своими историями и рассказали миру о том, насколько ужасна ядерная война.

Рассказы свидетелей тщательно записали и сохранили для будущих поколений. Сьюзен Саутард в книге «Нагасаки: жизнь после атомной войны» (Nagasaki: Life After Nuclear War, 2016) пишет, что за секунду после взрыва бомбы образовался огненный шар 750 футов в диаметре, а температура в центре его достигла 540 000 градусов по Фаренгейту — то есть выше, чем в центре Солнца. «Горизонтальная взрывная волна прошла по городу со скоростью, в два с половиной раза превышающей скорость урагана пятой категории. Она превратила в радиоактивную пыль здания, деревья, траву, животных и тысячи мужчин, женщин и детей. Людей вышвыривало из их убежищ, из домов, фабрик, школ, с больничных коек, их впечатывало в стены или расплющивало под рухнувшими зданиями». И все это произошло за секунду.

Один из очевидцев бомбардировки Хиросимы, Хироси Сибаяма, увидел взрыв и бросился к центру города, где взорвалась бомба. Он писал: «Люди обгорели так сильно, что их трудно было отделить друг от друга. Все почернели, словно покрылись сажей. Одежда их превратилась в лохмотья. Многие были обнажены. Руки их бессильно висели. Кожа рук свисала с кончиков пальцев. Их лица не были больше лицами живых людей». От историй свидетелей мороз идет по коже.

В любой третьей мировой войны те, кому удастся пережить ядерную бомбардировку, будут вспоминать то же самое[233]. Но, как стало ясно всем после двух первых