На кладбище все спокойно - Надежда Цыбанова

– Постойте здесь, – приказал он. – Затем, когда я спрячусь за дальнюю колонну, медленно пройдитесь по левой стороне платформы.

Интересная задумка. Крышу платформы поддерживают четыре большие колонны, расположенные в ряд. Между ними – лавочки для ожидания. Фонари висят на первых трех опорах, а вот на четвертой – нет. Да и Томас Бейкер упоминал только фонарь в своей руке и луну. Возможно, начальник станции экономил ночью на освещении.

Догадка инспектора подтвердилась: человека за колонной и днем‑то не видно.

На одной из лавочек спал, свернувшись клубочком, пушистый черный кот. Его прибывший поезд и наплыв людей не потревожили. И на мое вышагивание рядом он и ухом не повел.

– Паровоз, – позвала я кота.

Тот нехотя поднял голову и уставился на меня зелеными глазами, всем своим видом демонстрируя оскорбленное кошачье достоинство.

– А почему вы про него спросили у духа? – поинтересовалась я у инспектора.

– Этот кот, – Артур обласкал презрительно отвернувшееся животное взглядом, – привык к шуму поездов и большому количеству народа. Среагировать он мог только на близко знакомого человека. А поскольку это кот, то, скорее всего, это был человек, который его постоянно кормит. Миски на станции я не заметил – скорее всего, она в каком‑нибудь кабинете. И теперь я вас, Селеста, покажу, как должен выглядеть настоящий допрос. Точнее, опрос свидетелей. Прошу за мной.

Не знаю, какое чудо собирался показать мне инспектор, но первые минут двадцать я слушала только разные версии: «Ничего не знаю», «Мне своих проблем хватает, чтобы чужими делами интересоваться» и «Я вообще с Бейкером знаком не был». Мужской коллектив рабочих железной дороги ярого желания сотрудничать со следствием не выражал. Они выражались, но не выражали. Для них беседа заканчивалась ровно после озвучивания Артуром должности.

Зато буфетчицу и кассиршу приходилось даже одергивать. Женский ответ на вопрос содержал в себе целый рассказ, который то и дело норовил вильнуть в сторону. И, тем не менее, они вспомнили, будто Гудсон действительно имел натянутые отношения с Бейкером и что Гудсон на следующий день после смерти Бейкера дерганый ходил. Мол, переживал из‑за смерти коллеги.

И тут к станции подъехала повозка из участка. Группа инспекторов с опаской покосилась на меня и коротко отчиталась Артуру, что разрешение на обыск выдано, бумаги по углю получены, телеграмму, которую послал Гудсон с просьбой задержать состав на десять минут, нашли.

Меня посадили на лавочку рядом с Паровозом и очень настоятельно попросили не путаться под ногами. Мы с котом недовольно переглянулись. Но, с другой стороны, совсем не хотелось перебирать бумажки.

И только благодаря стратегической точке для наблюдения мне удалось полюбоваться выпрыгивающим в окно мужчиной. Вряд ли он торопился домой и решил срезать путь. Метать стрелы в бегущего человека чревато – в итоге получить не задержанного, а труп. Бросать котом я посчитала неэтичным по отношению к животному. Поэтому, не придумав ничего лучше, я раскинула руки, призывая зеленое пламя. Кольцо вокруг опешившего мужика сомкнулось быстро.

– Селеста, – высунулся в окно инспектор, – я просил вас сидеть на месте!

– А я и сижу, – с невинным видом улыбнулась в ответ.

Подумаешь, всего‑то немного подпортила покрытие рядом со станцией. Там теперь вечно будет выжженное очертание круга. А потому что нечего воровать казенный уголь, чтобы продавать его на сторону. И убивать коллегу, застукавшего вас за сделкой, – тоже плохой поступок.

Глава 6

Глава 6

– Мы рады заиметь такого ценного внештатного сотрудника, – старший инспектор так энергично тряс мою руку, что стало боязно за целостность плеча.

– А я‑то как рада у вас заиметься, – криво усмехнулась в ответ, осторожно пытаясь забрать свою собственность обратно.

– Я сразу, как вас увидел, Селеста, почувствовал, что из вас выйдет толк, – продолжал заливаться соловьем старший инспектор. Кстати, дифирамбы самому себе он отлично умел петь.

Уж не знаю, о каком «толке» он говорил, но пока из меня активно пытались вытряхнуть дух.

– Все на благо науки, – вслух напомнила я себе.

– Именно, – еще шире улыбнулся старший инспектор. Даже хочется у него спросить: сколько же государство выделило ему на премию за пойманного вора казенного угля. – Наш участок рад, что вы выбрали именно его для участия в эксперименте.

Ну, я бы так не сказала. Инспекторы смотрели на меня как на особо опасную гадюку, и норовили прижаться к стенке, пока я шла до кабинета старшего инспектора.

– Признаюсь, – доверительно сообщил мужчина, – это Лейн посоветовал мне принять вас как внештатного сотрудника. Он сказал, что если нельзя контролировать вашу энергию, то лучше направить ее в правильное русло. И сам вызвался работать с вами.

Вот. А строил из себя несчастного, хотя самолично напросился.

– Можно мне дела самостоятельно выбирать? – кокетливо похлопала я ресницами.

– Нет, – тут же бескомпромиссно ответил старший инспектор.

Поскольку я лицом в зарплатной ведомости не числилась, бумажками никто нагружать меня не стал. А бедный Артур с грустным видом строчил бесконечные отчеты. Мое героическое предложение помощи было гордо отвергнуто.

Я робко поинтересовалась, когда же мы будем разбираться со следующим делом. Инспектор очень выразительно посмотрел на меня поверх стопки папок. Глупых вопросов больше задавать не стала и, стащив пару печенек из вазочки, предпочла поделиться новостями с подругой. Уж кто‑кто, а оценить мою сообразительность и находчивость по достоинству – так это Джейн.

– Селеста, ты… – она покоилась на младшего сынишку, которого держала на руках, – очень своеобразная особа. Рядом с тобой… весьма выдающийся человек, а ты о духах думаешь. Хватай его и тащи жениться.

Стратегически важное обсуждение дел происходило в очереди за сладкими фруктами. В ожидании покупки топтались только мамочки с детьми. Женщины одобрительно загудели на совет подруги. А единственный, непонятно как затесавшийся мужчина пришибленного вида, затравленно осматривающийся по сторонам, очень грустно вздохнул. Видимо, его так же в свое время схватили и потащили.

– Ага, –